Те тоже скучали и глазели на своих товарищей снаружи — и тоже не успели меня заметить. Я завернула за угол. Для моих ночных звериных глаз свет был слишком ярким. Я вернула себе обычное зрение и сделала новый переброс, миновав еще двоих караульных.
Потом я увидела последнюю четверку караульных, небольшой костер, Риза и то, что они успели с ним сделать… Я потянула за связующую нить и чуть не заплакала, ощутив знакомую черную стену… Но за нею ничего не было. Только тишина.
Его подвесили за руки к противоположным стенкам пещеры, на цепи из странного камня с голубоватым отливом.
Спина Риза представляла собой окровавленный кусок мяса. А его крылья…
Из них и сейчас торчало семь рябиновых стрел.
Лица Риза я не видела. Только струйки крови, скользящие по его коже, подсказывали мне, что он жив.
И тогда меня прорвало.
Первыми, совершив переброс, я атаковала караульных с плетями. Каждый держал в руке по две. Их товарищи успели лишь вскрикнуть, когда мои рябиновые кинжалы воткнулись одному и второму в горло.
Глубоко, с поворотом. Когда-то я таким образом обрывала жизни зверей, на которых охотилась. Через мгновение оба валялись на каменном полу. Их руки еще сжимали плети. Прежде чем караульные успели броситься ко мне, я переместилась к двум другим, вскочившим у костра.
И снова хлынула кровь.
Переброс. Удар. Переброс. Удар.
Подумать только: его крылья! Его прекрасные, сильные крылья.
Сюда уже бежали караульные, сторожившие вход. Они приняли смерть последними.
Мои руки снова оказались в чужой крови.
Но сейчас все было по-другому, не так, как в Подгорье. На эту кровь я смотрела со злорадной усмешкой. Я чувствовала себя мстительницей, а не убийцей невиновных. Кровь за кровь. Десять жизней за каждую пролитую каплю крови Риза.
Вскоре стихли последние предсмертные крики. Запихнув самодельные кинжалы за пояс, я подбежала к Ризу, обхватила его лицо. Бледное, невероятно бледное.
Он приоткрыл глаза и застонал.
Я молча бросилась к цепям, стараясь не обращать внимания, что покрываю их кровавыми отпечатками.
Цепи напоминали лед. Нет, они были хуже льда. Они ощущались чем-то совершенно чужеродным, словно пришли из другого мира. Я проталкивалась через их чужеродность. У меня болели все пальцы. Я устала сильнее, чем когда добиралась сюда и расправлялась с караульными. Наконец мне удалось высвободить одну руку Риза.
Он тяжело рухнул на пол, ударившись коленями. Меня передернуло. Я стала высвобождать вторую его руку.
