Кольцо уже лежало в кармане моих доспехов. Закончив жуткую балладу, Ткачиха раздумывала, какую бы песню ей теперь спеть.
Хорошо, если так.
Прядильное колесо крутилось все медленнее.
Я попятилась к двери. Шаг. Еще шаг.
Каждый оборот древнего колеса был дольше предыдущего.
До двери — всего десять шагов.
Уже пять.
Колесо повернулось в последний раз — так медленно, что я разглядела все его спицы.
Два шага.
Я рванулась к двери. Ткачиха, вытянув белую руку, схватилась за колесо и полностью его остановила.
Дверь захлопнулась перед самым моим носом.
Ручки с внутренней стороны двери не было.
Окно. Добраться до окна.
— Кто это пожаловал в мой дом? — тихо спросила Ткачиха.
Меня обдало страхом. Жгучим, первозданным страхом. Я вспомнила, каково быть человеком — слабым и беспомощным. Вспомнила, каково сражаться за жизнь, за возможность остаться в этом мире и дышать его воздухом.
Я бросилась к ближайшему окну. Закрыто. Ни засовов, ни створок. Стекло оказалось вовсе не стеклом — крепкое и неразбиваемое.
Ткачиха повернулась ко мне.
Волчица или мышь — какая разница? Я ощущала себя загнанным зверем и прикидывала шансы уцелеть.
Меня поразило несоответствие молодого, гибкого тела, прекрасных волос и лица Ткачихи. Оно было землистого цвета, дряблое и морщинистое. Вместо глаз — две черные гниющие ямы. От высохших губ остались лишь полоски, окаймлявшие дыру, полную острых обломков зубов. Казалось, в своей долгой жизни она изглодала столько костей, что это стоило ей потери зубов.
Если я отсюда не выберусь, она обгложет и мои кости.
"
"Ее нос, когда-то кокетливо вздернутый, а теперь наполовину ввалившийся, повернулся в мою сторону. Ткачиха принюхалась.
— Кто ты? — спросила она.
Ее голос — молодой и звонкий — показался мне еще более странным теперь, когда я увидела лицо.
Выбраться. Я должна отсюда выбраться.
Должен же существовать какой-то выход.
Отчаянный, самоубийственный выход.
Я не хотела умирать.
Я не хотела, чтобы меня съели.
Я не хотела погружаться в сладостную тьму.
Ткачиха встала со стульчика.
Я поняла: время, отпущенное мне, истекло до последней капли.
— Что похоже на все, но отличается от всего? — вслух рассуждала она, изящно шагая в мою сторону.
Я все-таки оставалась волчицей.
Просто меня немного загнали в угол.
На столе, в самой середине комнаты, горела единственная свеча. Я не знала, зачем слепой Ткачихе свеча, но мне она очень пригодилась. Я схватила ее и швырнула туда, где громоздились свертки ткани.
