Я повернулась, продолжая одним глазом следить за Ткачихой, а другим — оглядывать лабиринт столов и вещей. Меня тянул лучик света, в котором мне виделась знакомая полуулыбка Риза.
«Привет, — говорил лучик. — Ну что, наконец-то ты пришла за мной?»
«Да, да», — хотелось ответить мне. Правда, другая часть моей личности предпочла бы дать деру отсюда.
У меня за спиной Ткачиха продолжала петь:
Глаза утопшей скрипке заменили лак.Блестят они, пронизывая мрак.Умолк язык ее. Но голос — чист и юн —Расскажет правду через пенье струн.
Я последовала за лучиком к полкам, занимавшим стену возле очага. На нижней было пусто. На средней — тоже. А вот на третьей, висевшей на высоте моей макушки… Там!
Ноздри ощутили знакомый запах соли и лимона. Косторез оказался прав.
Я приподнялась на цыпочки, приглядываясь к содержимому полки. Старый нож, каким разрезают письма; книги в кожаных переплетах, к которым не хотелось ни притрагиваться, ни принюхиваться; несколько сморщенных желудей, потускневшая корона с рубинами и яшмой и…
Кольцо.
Кольцо из переплетенных золотых и серебряных нитей, усыпанных крупицами жемчуга, и удивительным синим камнем. Сапфир, но очень редкий. Таких сапфиров я еще не видела, хотя в детстве, когда отец торговал самоцветами, пересмотрела их достаточно. Этот камень… На его круглой, слегка затуманенной поверхности просматривались лучи шестиконечной звезды. Казалось, звезда слегка светится изнутри.
Эта вещь могла принадлежать только Ризу.
Неужели он послал меня сюда ради какого-то кольца?
Ткачиха пела:
Одна струна поет:«Вот мой отец-король идет».
Я смотрела на ее спину, одновременно прикидывая расстояние между полкой и открытой дверью. Схватить кольцо — и прочь отсюда. Быстро и тихо.
Вторая — ей под стать:«А вот и королева, мать».Моя рука коснулась ножа на поясе. Когда я вернусь к Ризу… не угостить ли его ударом в живот?
Я словно наяву увидела, как мои руки покрываются липкой кровью. Я знала, что́ почувствую, когда лезвие пропорет ему кожу и пройдет дальше, когда тонкой струйкой польется кровь и он застонет от боли.
Я торопливо прогнала эти мысли, поскольку они потянули за собой кровь двух фэйцев, которых я убила в Подгорье. Их кровь и сейчас покрывала человеческую часть моей личности, которая не умерла, став для меня вечным напоминанием о содеянном.
«А это, — скрипка громко возвестила, —Сестрица старшая моя, она меня и утопила!»Затаив дыхание, я быстро взяла кольцо с полки.
Ткачиха перестала петь.
Глава 21
Я застыла.
