— Фейра, — не отрываясь от поцелуя, произнес он.
В его устах мое имя звучало как молитва; более истовая, чем молитва Ианты Котлу, вознесенная темным утром в праздник солнцестояния.
И снова язык Тамлина прошелся по моему нёбу, а его палец проник внутрь меня. Я качнула бедрами, требуя большего. Я хотела его всего, сразу. Рычание Тамлина отдавалось у меня в груди, когда внутрь отправился второй палец."
"Я качнулась ему навстречу. Меж бедер вспыхнула и пронеслась молния. Я видела только его пальцы, его рот, его тело, придавливающее мое.
Потом его пальцы коснулись особого уголка в верхней части бедер. Я простонала его имя и почувствовала, что распадаюсь на кусочки.
Моя голова запрокинулась. Я глотала прохладный ночной воздух и вдруг осознала, что меня с необычайной нежностью и осторожностью опускают на кровать.
Тамлин навис надо мной. Его голова опустилась мне на грудь. Губы сомкнулись вокруг соска. Еще через мгновение я вцепилась ему в спину и обвила ногами. Тамлин оказался у меня между ног, мне необходимо было его ощущать.
Тамлин замер, нависая надо мной.
— Прошу тебя, — шептала я.
Но он пока лишь водил губами по моему рту, подбородку и шее.
— Тамлин, — умоляла я.
Он накрыл ладонью мне правую грудь, придавив большим пальцем сосок. Я вскрикнула и сейчас же ощутила, как Тамлин вошел в меня. Быстро, решительно.
На мгновение я вообще перестала существовать.
А потом мы слились воедино. Два сердца бились, как одно. Я мысленно твердила себе, что так будет всегда. Спина Тамлина чуть согнулась под моими руками.
Он сделал толчок. Потом еще и еще.
После каждого толчка я ударялась ему в грудь, а он продолжал, шепча мое имя и повторяя, что любит меня. Потом мое тело снова пронзила молния, и опять ее неистовый огонь понесся по жилам и достиг головы. Я успела произнести его имя, и мой шепот совпал с его оргазмом. Я обхватила спину Тамлина, вздрагивая вместе с ним, наслаждаясь тяжестью его тела, ощущением его кожи, его силы.
В комнате стало тихо, если не считать нашего возбужденного дыхания.
Мне не понравилось, что Тамлин вышел из меня слишком быстро. Он лег рядом, подпер голову локтем, а его палец стал лениво чертить круги у меня на животе и между грудей.
— Ты меня прости за утро, — тихо сказал он.
— Ты был прав. Я же понимаю, чем вызван твой запрет, — столь же тихо отозвалась я.
Я не соврала, но и правду не сказала.
Пальцы Тамлина опустились ниже и принялись кружить вокруг моего пупка.
— Ты… ты для меня все, — глухо произнес он.
