Я молила всех богов, чтобы она купилась на мою полуправду. Она была честолюбивой, умной, красивой и прямолинейной женщиной. Только я сомневалась, что Ласэн простил ей или когда-нибудь простит бегство из Притиании. Иногда я даже опасалась, не разорвет ли он Ианте горло за поступок, который наверняка считал предательством.
— Но ты хоть взволнована предстоящей свадьбой? — спросила Ианта, переменив тему."
"— Это будет счастливейший день моей жизни, — ответила я, вертя кольцо с изумрудом.
В день, когда Тамлин сделал мне предложение, я была на седьмом небе.
Я плакала от счастья и говорила ему «да». Я повторяла свои «да» снова и снова, отдаваясь ему среди цветущего луга, куда он меня повел по такому случаю.
— Ваш союз благословлен Котлом, — сказала Ианта, кивая в такт своим словам. — И то, что ты пережила все ужасы Подгорья и уцелела, лишь подтверждает сказанное.
Я поймала ее взгляд, скользнувший по моей левой руке. По татуировке.
Мне стоило немалых усилий не спрятать руку под стол.
Татуировка на лбу Ианты была еще темнее моей, но все изображения прекрасно гармонировали с ее обликом, нарядами и украшениями.
Там даже сквозила какая-то нежность, чего не скажешь об изящных, но жестоких линиях, покрывавших мою руку.
— Ты можешь надеть длинные перчатки, — как бы невзначай предложила Ианта.
И тем самым напомнить о себе тому, кого я так отчаянно старалась забыть.
— Я подумаю, — сказала я Ианте и вежливо улыбнулась.
Это все, что я могла. Меня подмывало опрометью выбежать из комнаты. Я с трудом дождалась, пока Ианта грациозно удалится в свою личную молельню.
Молельня была подарком Тамлина. В полдень Ианта возносила благодарность Котлу за освобождение нашей земли, мою победу и просила упрочить власть Тамлина над Двором весны.
Иногда я думала, не уговорить ли ее помолиться и за меня.
Помолиться, чтобы когда-нибудь я полюбила платья, празднества и роль хорошенькой, краснеющей невесты.
Тамлин появился, когда я уже лежала в постели. Он вошел совсем тихо — так по лесу ходят олени, — и все же мои фэйские уши услышали шаги.
Рука инстинктивно потянулась к кинжалу на столике, но, увидев широкие плечи, я успокоилась. Тусклый свет коридорной свечи расплывался по загорелой коже Тамлина. Лицо тонуло в тени.
— Все еще не спишь? — шепотом спросил он.
В его голосе я уловила недовольство. После обеда Тамлин ушел к себе в кабинет и возился с грудой бумаг, которыми Ласэн завалил его письменный стол.
— Не могу заснуть, — сказала я, любуясь игрой его мышц.
