На грубом каменном полу белела кость: длинная, крепкая и зазубренная с одного конца.
— Это малая берцовая кость, с помощью которой Фейра убила Мидденгардского червя, — пояснил Риз.
Я замерла. В моей костяной ловушке, расставленной на червя, было полным-полно костей. Я тогда и не заметила, какая из них оборвала жизнь твари. Я вообще сомневалась, удастся ли моя затея.
— Входи, — сказал мне Косторез.
Голосок у него был детским, но без детской невинности и доброты.
Я сделала шаг и снова остановилась.
— Как же давно ко мне ничего не попадало из внешнего мира, — сказал мальчишка, быстро оглядывая меня.
— Здравствуй, — сумела произнести я.
Он улыбнулся, изображая детскую невинность:
— Ты боишься?
— Да, — ответила я, памятуя первое наставление Риза: «Ни в коем случае не ври».
Мальчишка встал, однако к нам не подошел.
— Фейра, — произнес он, запрокинув голову.
В свете шаров его волосы отливали серебром.
— Фей-ра, — повторил Косторез, словно пробуя мое имя на вкус. Затем, опустив голову, спросил: — Куда ты попала, когда умерла?
— Твой вопрос в обмен на мой вопрос, — ответила я, вспомнив другое наставление, полученное от Риза за завтраком.
Косторез наклонил голову в сторону Ризанда:
— Ты всегда был смышленее своих предшественников.
Затем его пронзительно-синие глаза снова взглянули на меня, и мне показалось, что в них вспыхнул огонь.
— Расскажи, куда ты попала и что видела, и я отвечу на твой вопрос.
Риз едва заметно кивнул, однако взгляд у него был тревожным. То, о чем спрашивал Косторез… Я заставила себя успокоить дыхание, чтобы обдумать ответ.
Чтобы вспомнить.
Чтобы снова пройти через кровь, боль, крики и медленную смерть… Амаранта ломала мне тело, убивала медленно, не спеша. Риз стоял неподалеку, рыча от бессильной ярости и глядя, как я умираю. Тамлин ползал на коленях перед троном, умоляя меня пощадить… Но мне было так невыносимо больно, что я сама хотела поскорее оборвать свое мучительное существование.
Риз застыл, внимательно следя за каждым движением Костореза, словно мои воспоминания свободно проходили через заслоны в разуме.
Еще утром я не сомневалась в их прочности. Может, он подумал, что сейчас я позволила им упасть?
Мои пальцы сжались в кулаки.
Я выжила. Я выбралась из Подгорья. И отсюда сегодня выберусь тоже.
— Я услышала хруст, — начала я рассказ, и Риз повернулся ко мне. — Этот хруст я услышала, когда она сломала мне шею. Я слышала не только ушами. Изнутри тоже. Костями черепа. Я умерла, едва успев испытать первую волну боли.
