— Я — не поломанная кукла, — заявила я, хотя наш дневной разговор и возможность посмотреть на себя его глазами утверждали обратное.
Но я позволила ему сделать следующий шаг.
— У меня и в мыслях не было назвать тебя поломанной куклой. Однако это не значит, что я брошу тебя на растерзание волкам. Если ты действительно хочешь работать со мной, чтобы не допустить армии Сонного королевства на наши земли и сохранить стену, я тебе предлагаю вначале познакомиться с моими друзьями. Ты должна сама решить, справишься ли ты со всем этим.
И еще я хочу, чтобы встреча проходила на моих условиях, а не тогда, когда им вздумается снова прорваться в этот дом.
— Я даже не знала, что у тебя есть друзья.
Из меня так и лезли резкость и злость. Мне это нравилось. Лучше такие чувства, чем полное отсутствие всяких.
— Ты же не спрашивала, — холодно улыбнулся Ризанд.
Теперь он был совсем рядом. Его рука обвила мою талию. Он закрыл меня крыльями. Я опять попала в клетку.
Крылья отодвинулись, но его рука еще крепче сжала мне талию.
Он готовился ко взлету. Матерь и Котел, храните меня!
— Если тебе что-то не понравится, одно слово, и мы вернемся сюда. Я не стану задавать никаких вопросов. И если ты почувствуешь, что тебе невыносимо работать со мной и с ними, тебя тоже ни о чем не спросят. Вне зависимости от моих нужд, мы сумеем сделать так, чтобы ты жила здесь в свое удовольствие. Выбор, Фейра, всегда за тобой.
Мне хотелось уцепиться за эти слова и сказать, что я желаю остаться здесь. Но остаться ради чего? Чтобы завалиться спать? Чтобы избежать встречи, на которой мне необходимо быть, прежде чем решать, как и что делать со своей дальнейшей бессмертной жизнью? Неужели я действительно так боюсь лететь с ним?
Я смотрела на крылья, на руку, обвившую мою талию.
— Только прошу тебя, не сбрось меня по дороге. Пожалуйста…
Мы взмыли в небо со скоростью метеора.
Прежде чем эхо успело вернуть мои вопли, под нами замелькали городские огни. Я, словно маленький ребенок, сидела на руках у Ризанда — одну он просунул мне под согнутые колени, другой крепко держал мою спину.
Он махал крыльями, забираясь все выше и выше — к звездам, в темное небо, напоминающее черную реку. Мы летели, а в ушах пел ветер.
Веларис остался далеко внизу. Теперь город напоминал бархатное покрывало, усеянное драгоценными камнями. Даже наши заостренные уши больше не улавливали звуков музыки. Воздух был холодным, но, к моему удивлению, я не чувствовала яростных порывов ветра. В лицо дул приятный легкий ветерок.
