Как же велика должна быть Притиания, если столь огромный город оставался скрытым от Амаранты, а остальные верховные правители даже не подозревали о его существовании.
Ризанд молча стоял рядом.
— Выкладывай, что тебя тревожит, — наконец сказал он.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Ты расскажешь, что у тебя на уме. Потом я расскажу, о чем думаю сам.
Я покачала головой и повернулась лицом к городу.
— Хорошо, тогда я начну с себя, — сказал он. — Я сейчас думал о пятидесяти годах, проведенных в Подгорье.
Иногда я позволял себе помечтать об этом месте, но не ожидал, что снова увижу Веларис. И еще… я до сих пор жалею, что не я ее убил. И наконец, я думал: если грянет война, у меня не скоро появится возможность снова оказаться здесь, в такой же вечер.
Его глаза скользили по мне. Риз ждал моего ответа.
Я не стала вновь спрашивать, как он сумел утаить Веларис от Амаранты. Все равно не ответит. Вместо этого я спросила:
— Ты думаешь, скоро начнется война?
— У нас не обмен вопросами. Я рассказал тебе о… трех своих тенях на душе.
Расскажи об одной своей.
Я смотрела на раскинувшийся город, на беспокойное море. Воздух зимнего вечера был на удивление сухим.
Возможно, у меня еще остались крохи смелости. Или — беспечности. К тому же мы стояли так высоко, что мои слова могли услышать только Риз и ветер.
— Думаю, что я была влюбленной дурочкой, которой показали кусочек Двора весны, а она и не посмела просить о большем. Наверняка там есть немало земель, куда бы меня никогда не пустили.
Мне бы даже не позволили узнать о них. Возможно, я бы и жила в неведении, словно кошка или комнатная собачонка. И еще я думаю…
Мне стало трудно говорить. Слова застревали в горле, их приходилось выталкивать силой, но я все же сказала:
— Я думаю, что была одинокой, отчаявшейся девчонкой и потому влюбилась в первого, кто подарил мне крупицу доброты и надежности. Наверное, он это знал. Может, не относительно меня, но ему хотелось быть таким для кого-то. Для меня прежней этого, возможно, и хватило бы.
Но я нынешняя на такую уловку уже не попадусь.
Вот так.
Мои слова были полны ненависти, своекорыстия и неблагодарности. Если вспомнить обо всем, что Тамлин сделал для меня…
Его имя зазвенело у меня в мозгу. Подумать только, еще вчера я была пленницей его поместья. Нет-нет, сейчас не время и не место думать об этом. Потом.
— Это — целых пять теней, — сказал Ризанд. — Похоже, с меня еще две. Но позже, — добавил он, оглядываясь.
