Но держать переход было так тяжело, что Ситников со всей отчетливостью осознал, что в Рудлог он сегодня точно не попадет.
— Дядя Ваня, сначала вы с коляской. Тетя Тамара, вы идите только когда он выйдет с той стороны. И затем вы, Люй Кан. Вместе не идите, не выдержу, — проговорил он сквозь зубы. — Быстрее же!
Иван Ильич уже споро катил коляску в Зеркало. Света повернулась к Матвею, благодарно и слабо улыбнулась ему. В момент, когда она с отцом и малышом проходили сквозь пространственный тоннель, у Ситникова затряслись руки от перегруза.
— Теть Тамара, быстрее! — прохрипел он.
— А как же ты? — воскликнула тетя со слезой.
— Я не пойду, не осилю, — рявкнул он. — Быстрее!
Тамара Алексеевна, поняв, что момент для спора неудачный, бегом бросилась в Зеркало. Ситников застонал, чувствуя, как в глазах начинают лопаться сосуды.
— Теперь вы, — крикнул он массажистке. Та покачала головой.
— Закрывай, видно же, что надорвешься, — сказала она весомо. По-рудложски, с сильным акцентом, неправильно, но он понял.
— Это знак, что не нужно мне уходить. Я пригожусь тут. Есть кому еще спины разминать. — И, пока он ничего не сказал, направилась обратно к двери.
— Матвей, Матвей! — со слезами одновременно кричали из Зеркала Машка и мама.
Он мотнул им головой — мама, как всегда, все поняв, обняла Машку и провела рукой по кругу, послав ему защитный знак. Он улыбнулся ей через силу.
— Матвей, мы тебя ждем! — кричала с той стороны Машка. Мама плакала. Ему не хватило сил даже кивнуть в ответ — он схлопнул Зеркало и опустился на мостовую.
Его снова начало трясти и бросать в жар — и вдруг его подхватили сильные руки, кое-как протащили до теплой стены роддома у входа. Терновник понятливо расступился, и Матвей прислонился к стене спиной.
— Чем тебе помочь, великий маг? — спросила Люй Кан.
«Да какой я великий» — хотелось сказать ему. Но он разлепил губы и попросил:
— Если найдете, пожалуйста, принесите мне молока.
Молока в роддоме нашлось много, правда, козьего — как объяснила медсестра, детских смесей сюда не довозили еще в нужном количестве, да и роженицы, к которым не приходило молоко, предпочитали традиционно козье.
Его хранили в стазисе с помощью амулетов.
Матвей пил — ему нацедили несколько кружек — и снова чувствовал, как плещет волнами по телу жар. Не так быстро и сильно, как в прошлый раз, но резерв восстанавливался, руки переставали дрожать.
Он вспомнил об обещании Вею Ши и дважды тронул сигнальную нить на руке.
