— Пора!
Свету, бледную, осунувшуюся, одетую в плотный восточный халат, c красными глазами и пятнами на коже, отец вывез во двор. За ней вышли мама и массажистка Люй Кан. Все они испуганно смотрели на небо.
На руках сестры слабо мяукал укутанный в пеструю плотную пеленку, окутанный золотистым сиянием младенец, и Матвей во все глаза уставился на это чудо — потому что выглядел он как сосредоточение стихии равновесия. И был очень похож на гвардейцев Вея Ши.
— Хочешь подержать? — слабо улыбнулась Света.
— Нет, — испугался Матвей.
— Вдруг уроню? Я как-нибудь потом, Свет. Как назвала?
— Марком, — сказала она тихо.
И он, несмотря на все окружающее, на падение стихий и вероятность нападения, вдруг ощутил, как в груди разливается теплое чувство.
— Все правильно, Свет, так и надо, — пробасил он с неловкостью. — Хорошее имя.
Она закивала и тихонечко поцеловала своего сына в лобик. Перевела взгляд на улицу.
— Ой, а кто это? — спросила она, показывая на военных напротив.
— Это из отряда ученика Четери, — проговорил Матвей.
— Вей Ши.
— Он здесь? — удивилась она. И вдруг всхлипнула. — Ничего себе!
Матвей хотел спросить, кто же этот Ши такой… но сначала услышал утробный вой земли, а затем ощутил, как заплясали, сминаясь, стихии, и затряслась земля. С домов посыпалась белая пыль, закричали в роддоме женщины."
"— Это еще что такое? — испуганно спросила тетя Тамара. Света вжала в себя ребенка, склоняясь, прикрывая его своим телом от неведомой угрозы.
Матвей глянул в небо.
Показалось, или далеко-далеко в сторону Рудлога разлилось по небу темное зарево, будто небо выцвело, стало набрякшим, злым? А затем его словно на мгновение придавило к земле чьей-то яростью и темной злостью, словно по всей Туре повеяло черной угрозой. Ощущение появилось и пропало.
— Нужно идти, — проговорил он. — Готовы?
Землю продолжало легко потряхивать, и это очень тревожило. А еще тревожили и заставляли испытывать стыд люди, выглядывающие из окон. Женщины с детьми на руках.
Если бы он только мог вывести их всех!
— Готовы, — нервно ответил за всех дядя Ваня.
Ситников развел руки, настраиваясь на маму, стал выстраивать Зеркало — и оно, вставшее было овальным серебристым полотном, начало дергаться и идти волной. Он выдохнул, стиснул зубы, вкачивая в него резерв. Зеркало устаканилось, стало прозрачным — с той стороны в него уже заглядывали удивленная мама и Машка, на фоне, видимо, старого дома Четери. Сестренка радостно махала руками.
