За что получил под столом удар каблучком.
– Господин Пушкин, позвольте нескромный вопрос? – спросил Коччини фамильярно, как положено звезде."
"– Хотите открыть секрет, как узнал, что герр Кульбах и вы – одно и то же?
– Буду крайне признателен!
– Очень просто, – ответил Пушкин.
Подождав, сколько было прилично, Коччини понял, что иного ответа не дождется, пожелал приятно провести время и торопливо покинул зал. После волнений он счел за лучшее отобедать в другом месте. Без сыскной полиции, баронесс и даже без невесты.
Иногда мужчине надо остаться один на один с отличным обедом.
– И как же вы этого фокусника раз… раз-з-зоблачили? – все-таки справилась Агата.
Пушкин положил на тарелку мозги с хреном.
– Действительно просто, – сказал он. – Коччини заплатил за номер Кульбаха, но вместе их никогда не видели. В номере Кульбаха никто не жил. Утром девятнадцатого декабря Коччини подсунули под дверь записку, которая была предназначена не ему.
– А кому?
– Медиуму Кульбаху.
– От кого?
– От того, кто не знал, что они одно лицо.
– А зачем эта игра?
– На медиума должно было пасть подозрение в убийстве Григория Немировского. И не только его. К счастью, Коччини поторопился и разрушил весь план.
Агате оставалось только завидовать. Что она и сделала.
– Какой вы… – начала она и оборвала себя. – Какой вы черствый человек, Пушкин. Вот скажите, как поняли, как догадались, кто на самом деле убийца? А?
Какой бы ни была крепкой ее натура, но рекордное число рюмок и тепло потихоньку делали свое дело.
Агата оперлась щекой о кулачок, глаза заволок сизый туман.
– Ну, признайтесь, Пушкин, как?
Мелькнула мысль: забыть про все и долго-долго рассказывать, как формула вывела на убийцу, чтобы она слушала и слушала его одного. Вместо этого Пушкин с мерзким скрипом стал ловить по тарелке скользкий гриб.
– Тайна сыска, – ответил он. – Никакие подробности и факты не могут быть разглашены постороннему лицу. По причине нанесения вреда судебному разбирательству.
– Кто постороннее лицо? – спросила Агата, повернув щеку на кулачке, будто искала этого постороннего.
– Ах, это я для вас постороннее лицо. После всего, что пережила…
– Госпожа Керн, – начал он.
– Агата! – строго сказала она. – Меня зовут Агата.
– Агата… Не требуйте невозможного. Я чиновник сыска. А вам… Вам пора.
– Куда мне пора?
– На вокзал. Обещали уехать сразу после окончания дела.
Догадка, мерзкая и липкая догадка пробралась к ней в душу: он совсем не тот, каким она его выдумала.
