"
"– Да уж, – только и сказал Пушкин, невольно сравнив, насколько без остановки пьющая женщина производит более сильное впечатление, чем пьющий чиновник сыска Кирьяков.
– Именно так-с, – поддержал его Сеня.
Глубокий и взаимно интересный разговор следовало прервать. Пушкин попросил Сеню принести хоть какой-то закуски, подошел к столу и сел напротив. Агата была трезва изумительно. И случайного намека на хмельной угар нельзя было заметить. Налив из полупустого графинчика ей и себе, он поднял рюмку.
– За вас. За ваше мужество, – сказал он и сразу выпил.
По-мужски открыв рот, Агата вылила рюмку, как это делают не воспитанные барышни, а отребье Сухаревки. Сеня как раз подбежал с подносом и заставил стол тарелками от всего своего уважения. Пушкин подцепил соленый груздь и с хрустом принялся жевать. Агата к закускам не прикоснулась.
– Ругайте меня, браните меня, заслужил, – сказал он.
– Пушкин, – проговорила она с такой тоской, что у него сжалось сердце, и он чуть было не поцеловал ей руку. – Пушкин… Это было восхитительно! Да, восхитительно! Ничего подобного не испытывала! Я рисковала своей жизнью! Без всякой денежной выгоды! Просто так, ради… Ради чего же? Не ради вас же… Ах да, я же слово дала: найти вам убийцу.
Нашла же?
– Нашли, – согласился он, отставляя подальше коварный графинчик.
– Вот! – торжествующе сказала Агата. – А меня хотели отравить. Кстати, чем меня травили?
– Дигиталисом. Единственное, что Ольга Петровна успела купить в соседней аптеке. Вероятно, у нее остался рецепт. Под каким предлогом она ушла?
– Купить капли для сестры… А что такое дигиталис?
– Сердечное лекарство.
Помогает больным, у здоровых вызывает брадикардию: замедление пульса. Вплоть до полной остановки. Ерунда, учитывая, что под рукой был Богдасевич.
Агата стукнула кулачком по столу так, что подскочили закуски.
– Нет, не ерунда! – заявила она. – Я рисковала жизнью!
– Конечно, рисковали. Для любого – смертельный риск. Только не для вас, мастерицы и не такие трюки выкидывать. А поменять отравленную рюмку – верх шулерского мастерства.
Похвалу Агата приняла со скромным достоинством.
– В какое положение меня поставили, когда в коридоре гостиницы сказали, что надо будет делать?! Вам не стыдно?
– Нет.
– О, как мило! Но почему же?
– Должны были узнать свою роль в последний момент.
– Это почему же?
– Потому, что вы – гений импровизации. У вас все получилось.
Его комплимент для сердца Агата был слаще конфет «Сиу и Кº».
– Что же теперь?
– Дело кончено, – ответил Пушкин.
