Городовой доложил: ниоткуда не берет. Потому как господин Немировский, Петр Филиппович, личность известная на весь переулок отвратительным характером и неуемной страстью к еде. Из-за страсти этой летом лотошники с пирожками норовят почаще пройтись мимо его витрин, а зимой – разносчики горячих саек. Так вот. Незачем господину Немировскому брать извозчика, когда проживает в том же доме, прямо в бельэтаже над своим магазином. Между прочим, весь этаж занимает. После подробных сведений Пушкину оставалось узнать, где лестница в квартиру.
Городовой повел, как к себе домой.
Поднявшись на этаж, Пушкин дернул за рычажок дверного колокольчика. Из глубины квартиры послышались торопливые шаги. Дверь открылась, на пороге стояла Ольга Петровна, тесно закутавшись в серую шаль.
– Вы? – произнесла она в искреннем изумлении. – Что…
Не договорив, зажала ладошкой рот и мотнула головой, словно хотела отогнать догадку. Пушкин спросил разрешения войти.
Свет в гостиной шел от керосинной лампы с изящным абажуром.
Сидя за столом, Ирина жалась к Марине Петровне, которая обнимала ее за плечи. Вошедшего встретило напряженное молчание. Пушкин отдал общий поклон и попросил Ольгу Петровну представить его младшей сестре. Его представили, забыв предложить сесть.
Так близко Марину Петровну он видел впервые. Невысокая блондинка, чуть в теле, была удивительно хороша в черном платье. Траур шел ей. Выражение лица ее было живым и чистым. То, что рядом с мужем выглядело тихой покорностью, рядом с нервной Ириной и сухой Ольгой Петровной открывалось шаловливостью хорошенького котенка, которому не дают развернуться.
Марина казалась спокойной, сжимая в руках тряпицу, от которой торчал белый хвостик.
Пушкин не мог или не хотел начать первым. Сестры не шевелились. Было тихо.
– У меня дурные новости, – сказал Пушкин, старательно глядя на Марину.
– Нет!
Крик вырвался у Ольги Петровны. Марина молча смотрела на гостя.
– На мне лежит нелегкая обязанность сообщить, что ваш супруг Петр Филиппович Немировский…
Ольга Петровна издала звук, похожий на стон падающего дерева.
– Я же говорила! Как я просила! И ничего и никого не слушал! – Она быстро подошла к сестрам, встала за ними и обняла, как птенцов. Композиция трех сестер в черном смотрелась по-своему привлекательно. Марина Петровна как будто плохо понимала, что происходит.
– Что с Петей? – еле слышно проговорила она.
– Найден мертвым, – ответил Пушкин.
