Агата чуть не выпалила: «А вас я сразила?», но вовремя сдержалась.
– Для чего мне знать вашу формулу? – строго спросила она.
– В формуле пустой круг. Не заполнив его, нельзя поймать убийцу. В этом круге должна быть цель преступления.
– Но я тут чем могу помочь? Мое чутье вы отвергаете."
"Приподнявшись со стула, Пушкин наклонился и в самое ушко, обдавая теплым щекочущим дыханием, задал короткий вопрос. Вопрос был такой неожиданный, что Агата растерялась. И вместо того чтобы мстительно помучить Пушкина, сразу ответила.
– Это вся задачка? – добавила она. – Зачем спрашивать, когда сами знаете.
– Нужно подтвердить женским чутьем, – в задумчивости ответил он.
Агата не могла разобрать: сказано всерьез или опять виртуозно издевается?
– Получили все, что желали? – спросила она. – Что-нибудь еще, господин Пушкин?
– Завтра около девяти вам надо прибыть в Городской участок.
– Зачем?!
– Сыскной полиции понадобится женское сердце, – ответил он.
– Женское сердце, – проговорила Агата. – Ничего иного сыскной полиции не требуется?
– Наденьте это же платье.
– Вот это черное платье? – повторила она, не веря своим ушам: мужчина диктует ей, что надевать?! Да где такое видано…
– Верно.
– Полагаете, черное мне к лицу?
– Не могу знать, что вам к лицу. Нужно черное платье. Неброское.
– Неброское и черное?
– Или черное и неброское. На выбор. Из вашего гардероба.
Поклонившись как ни в чем не бывало, Пушкин просто встал и ушел.
Агата вдруг поняла, что впервые случилось то, чего не могло случиться: мужчина бросил ее.
– Наглый, самоуверенный, надутый болван! – в сердцах проговорила она, швырнув салфетку на пол.
К столику спешил Сеня Подковкин с подносом, полным яств. Сеня рассчитывал на хорошие чаевые. Только не знал золотого правила: барышни не платят. Никогда.
Даже если их бросают.
22Выбор был невелик. Адресный стол закрыт, бежать в сыскную, лезть в справочник жителей Москвы – время бесценное, время на вес золота будет упущено, утечет песком сквозь пальцы.
Пушкин так спешил, что от Никольской улицы до Варсонофьевского переулка добежал лихим рысаком.
Переулок был темен и пуст. Чиновник сыска достал свисток, полагавшийся каждому полицейскому, дал двойной тревожный сигнал. Из-за угла прибежал дежуривший городовой Первой Мясницкой части. Узнав Пушкина, подмороженный постовой выразил горячее желание помочь, благо обязан знать всех обитателей своего околотка.
Вопрос, откуда владелец ювелирного магазина берет извозчика, чтобы ехать домой, был простым.
