Затертые слова, какими особенно любят жонглировать журналисты, в ее исполнении звучали проникновенно. У Коччини сладко заныло сердце. Ему захотелось сделать что-то такое великое, чтобы не отпускать от себя эту необыкновенную женщину.
– Для вас готов совершить любое чудо, – глухо проговорил он и хотел пожать ее ручку, но ручка застенчиво спряталась.
– О, я не сомневалась!
– Да, мне многое подвластно.
Баронесса отставила недопитый кофе.
– Как это безумно интересно! Вы владеете магией?
– Владею, – проговорил Коччини, которому теперь хотелось только одного: овладеть телом, расположившимся напротив него.
Таким близким и недоступным.
– Фантастично! – сказала баронесса, принимая манящую позу. – А вы могли бы снять проклятие?
– Могу!
– Даже страшное семейное проклятие?
– Могу, – выдохнул Коччини, разглядывая изгибы баронессы. – Для вас – все что угодно.
– Вы покоряете меня! – проговорила она, чем окончательно сразила фокусника. – А что для этого надо?
Коччини не хотелось сейчас говорить о всякой ерунде, когда есть темы, куда более волнующие: его гений, ее восторг перед ним, положение эстрадного артиста в России, ну и прочее.
– Для этого надо совершить ритуал и принести жертву.
– Как это интересно! А какую жертву? Человеческую?
– Не обязательно. Сойдет курица или петух. Можно пожертвовать золотую монету.
Баронесса издала тяжкий вздох и закрыла свое прекрасное, как уже казалось Коччини, лицо ладонями.
– Какой ужас! – проговорила она.
Гений фокусов был в растерянности.
Что случилось? Что он сказал такого? Он не знал, как ее утешить. Коччини поискал глазами официанта, но тот, как назло, исчез. Положение – глупее не придумаешь. Обидеть баронессу. Но чем?
– Прошу меня простить, если я ненароком вас чем-то… – начал он.
– О, нет! – баронесса убрала ладони от лица и грустно улыбнулась. – Это вы простите меня. Слово «золото» напомнило мне о моем положении.
Коччини был весь наполнен сочувствием, как фаршированный поросенок гречкой.
– Что, что с вами случилось?
Еще разок горестно вздохнув, баронесса описала ситуацию: она приехала из Петербурга с портмоне, в котором хранилась вся наличность.
Портмоне это у нее стащили. Она телеграфировала мужу, он не поверил, что деньги были украдены, и отказался сделать перевод ранее конца праздников, посчитав, что из него нагло вытягивают деньги. Так что у нее нет ни копейки. Последний выход: заложить драгоценности, а потом выкупить, когда муж пришлет деньги.
