Неужели у нас была своя косметическая лаборатория?
— У нас много чего свалено в кладовках. Говорят, при ликвидации Выборгского дома пионеров к нам много полезных вещей привезли.
Священник провел свой обряд над последним на сегодня приговоренным, взмах топора, и публика начала нехотя расходиться. Мда, любителям средневековых балов и сонетов не помешало бы посмотреть на массовые казни.
— Что-то вы смурые, бояре? — К братьям подошел отец Филофей.
— Чему во время казни веселиться? — буркнул Вова.
— Как чему? — Наставник насмешливо посмотрел на юношей.
— Врагов извели, разве не повод для веселья?
— Слишком много крови, — вступился Саша, — вот и мутит от запаха.
— Эко неженки, как девицы из светелки! Вам бы одну настоящую сечу пройти, да порадоваться, что живы остались!
— Сеча и казнь — то разные вещи, — возразил Вова.
— Не вещи, а дела! — поправил священник. — Пленный враг другом не станет. Или ты его, или он тебя.
— Мы привычные к морю, где с врагом лицом к лицу редко сходишься, — ответил Саша.
— Вы же в Африке были и сечу видели!
— И что?
— Или там пленных пощадили?
— Нет. — Мотнул головой Саша. — Пленных мы забрали и сюда привезли.
— Ах, да, запамятовал. Раньше с живых шкуру снимали.
— Где? В Африке? — Братья остановились.
— Не только, и в Европе, и в Азии. — Глаза наставника смеялись.
— Нельзя издеваться над пленными, — резко ответил Вова, — это садизм.
— Садизм? — рассмеялся отец Филофей. — Нет, бояре-неучи, таким способом устрашали врагов и повышали свою воинскую силу.
— Сдирая кожу с живых людей? — выкрикнул Саша.
— Кожу пленных военачальников и вождей натягивали на барабаны. Чем гуще бой барабанов, тем выше дух войска.
— Логика живодеров, — зло ответил Вова.
— Правитель должен вести за собой людей, а не сидеть с бледным видом, нюхая надушенный платочек, — так же зло ответил наставник.
Он прав, нечего сказать. Это не их мир, они должны следовать принятым правилам, если хотят остаться на ведущих позициях.
— Спасибо, — признавая чужую правоту, ответил Вова.
— Отправляйтесь в свою Амазонию, — продолжил наставник. — Здесь мы справимся и без вас, а тамошним вождям пора присягнуть власти.
Однако сразу отплыть не удалось. Четыре шхуны водолазов Мопти вошли в порт уже в темноте. Мажордом привел водолазного старшину с несколько озадаченным видом. Испанцев нельзя обвинить в расовой сегрегации. Но свойский визит незнакомого негра к губернатору — это уже чересчур.
