И никогда не радуй другого своей радостью.
— Как это? — не поняла я.
Афанасия улыбнулась.
— Помнишь, к нам в гости на Восьмое марта приехала Нинель Петровна с ореховым тортом?
— Фу, — поморщилась я, — ненавижу фундук и арахис. От одного их вида меня тошнит.
— А мне нельзя сладкое, — добавила бабушка. — Нинель открыла коробку и велела: «Давайте тарелки. Хозяйкам самые большие куски». Ты отказалась, я тоже не стала пробовать угощенье. Нинель начала уговаривать: «Съешьте торт, я купила для вас мой самый любимый, наивкуснейший, свежайший торт.
Хочу вас порадовать, угостить. Съешьте торт, съешьте торт…» Я сказала: «Нинелечка, прости, мне врач строго-настрого запретил есть сладкое». И что было дальше?
— Она ко мне пристала, — поморщилась я, — прилипла прямо. Положила на тарелку кусок размером со стол и не отстала, пока я не начала есть. Меня потом стошнило.
— Нинель обожает бисквиты с кремом и орешками, вот и решила нас порадовать своей радостью, — пояснила Афанасия. — Хочешь кому-то сделать приятное? Думай не о себе, а о нем.
Поэтому надо человека, которому подарок покупаешь, хоть немного знать. Совсем постороннему лучше что-то нейтральное преподнести, например красивую чашку. Хотя твоя бабушка один раз здорово ошиблась с посудой. Приобрела для одной женщины кружку с изображением цветов, с розами. Вроде не к чему придраться. Так у именинницы оказалась аллергия на розы, глянула она на чашку и начала чихать…
— Как вам поведение девчонки? — повторила дама.
Я вынырнула из воспоминаний.
— Вероятно, она нервничала, поэтому и нахамила.
— Вот говорит мне муж: «Люба, не суйся куда не просят», а я всегда хочу добро сделать, — заныла тетка. — Раз ребенок голодный, его покормить надо. А она! Матом! Трехэтажным. Я не одобряю рукоприкладства, но целиком и полностью на стороне отца нахалки, который вконец распоясавшейся дочери оплеуху отвесил!
— Разрешите к вам сесть? — спросила я.
— Пожалуйста, — кивнула дама.
Я понизила голос.
— Я работаю в отделе поимки особо опасных преступников.
— Ой! — вытаращила глаза женщина. — А с виду обычная дурочка-блондинка.
— Это маскировка, — отмахнулась я, — на самом деле я перекрашенная брюнетка. Меня очень интересует Катя. Расскажите, что тут произошло. Вас Люба зовут? Правильно?
Дама оторопела.
— Откуда вы знаете?
Говорить правду: «Пару секунд назад вы сами сказали: «Муж говорит мне: “Люба…”» не стоило.
— Мы все знаем, — прошептала я. — Так что здесь случилось?
Собеседница молча глядела на меня.
