"
"У Гончарова дома была вкусная еда, к которой присовокупилась недешевая выпивка. Вася включил музыку, Толя отметил, что у них с одногруппником похожий вкус, и не сдержал восторга:
— Хорошо-то как! А у меня…
Он махнул рукой и замолчал.
— Родители достали? — предположил Василий. — И кто из них постоянно твердит: «Зачем полез в актеры, получи нормальную специальность, все кривляки пидоры»? Папаша выступает? Или мамаша?
— Они оба актерствуют, — устало ответил Анатолий, — на них весь репертуар держится.
— В чем тогда тебя упрекают? — удивился Вася.
— На наркомана ты конкретно не похож, «хвостов» в институте нет, за девчонками не таскаешься. Чего им надо?
Выпитое вино крепко стукнуло Митина в темечко. Он опрокинул еще бокал и все рассказал Василию.
Глава 32
Проснулся Толя на диване в чужой столовой, по квартире плыл аромат кофе.
— Жив? — спросил Вася, внося в комнату поднос.
— Вроде, — прокряхтел Митин.
— Легче стало? — осведомился одногруппник.
— Голова болит, — вздохнул Толя.
— Морально стало лучше? — уточнил Гончаров.
— Сколько лет ни с кем бедой не делился?
— Тебе первому рассказал, сам не знаю почему, — смутился Толя.
Вася протянул ему кружку.
— Не боись, я не болтлив и знаю, как помочь тебе разобраться с предками.
— Правда? — с робкой надеждой осведомился Митин.
— Сам один раз попал в водоворот, — признался Василий, — покруче твоего.
— А бывает круче? — усмехнулся Анатолий. — Ты в концлагере рос?
— Каждому его ситуация кажется неразрешимой, — заметил Вася. — Короче, жди звонка из агентства «Удача», они все устроят наилучшим образом.
— Может, дашь их телефон? — попросил Толя.
— Нет, — отказал Гончаров, — они сами звякнут.
Анатолий решил, что Вася просто болтает, никто с ним общаться не собирается, но совершенно неожиданно вечером его по телефону отыскала бабка. Дребезжащим голосом она поинтересовалась:
— Что случилось, сыночек?
Парень описал ситуацию.
— Что ты хочешь? — спросила старуха.
— Жить без родителей, — честно ответил Митин, — и чтобы мамаша не лезла в институт.
Отец и мать для меня умерли. Пусть они исчезнут из моей жизни.
— Ясно, — прохрипела бабуля, — значит, чтобы они скончались!
— Да! — воскликнул Митин. — Сил больше нет их заскоки терпеть.
— Подумаем, — протянула старуха, — напиши-ка на листочке, как их зовут, где работают, живут, чем увлекаются. Положи записку в конверт, заклей, отнеси на вокзал, там помести в ячейку номер семнадцать. Поставь на дверце код, который я тебе сейчас продиктую.
