В районе полуночи в квартиру ворвалась мать. Лучше не описывать, как она себя вела. Зинаида Самуиловна, жена Владимира Мироновича, полная высокая брюнетка, схватила скандалистку за шиворот, вытолкала ее к лифту, следом выгнала Толю и заорала:
— Пошли вон! Оба! Сами разбирайтесь! Хватит! Конец дружбе! Мы с Володей живем мирно, тихо! Муж более тебе… не помогает!
И захлопнула дверь, Алена принялась колотить в нее руками и ногами, визжала:
— …! Открой! Скажи, с кем этот …! Вовка …! Ты знаешь адрес его шлюхи!
Но железная дверь не дрогнула.
Окончательно потеряв человеческий облик, Алена схватила сына и припечатала его головой о перила с воем:
— Ты один во всем виноват! Юра никогда детей не хотел, да я аборт сделать опоздала!
У Толика по лицу потекла кровь, он испугался, сбежал по ступенькам, спрятался в подвале, где его и нашел дворник Фазиль.
Он пришел в ужас при виде ребенка, отвел его в свою комнату. Тихая Фатима, жена татарина, умыла мальчика, накормила его очень вкусными пирожками, напоила чаем и уложила спать.
Дворник тем временем пошел к Алене. Фазиль более двадцати лет подметал дворы и знал всех на своем участке.
Глава 31
Ночь Толя провел у Фазиля и Фатимы, утром его отвели к матери. Алена молча впустила мальчика, посмотрела на его опухшее лицо и зло спросила:
— Наврал мужику с метлой? Набрехал, что я бью тебя? Ну так сдам сейчас тебя в приют.
Толик оцепенел от ужаса.
— Отец ушел, — продолжала мать, взяв телефон, — завел молодую …! Она ему родит хороших детей, не таких, как ты! И я с тобой жить не желаю! Врун и предатель!.
. Алло! Детдом! Приезжайте, заберите у меня сына. Уже в машину садитесь? Поторопитесь!
Учтите, Толе тогда едва исполнилось восемь, он понятия не имел, как дети попадают в интернат, перепугался до обморока, потерял сознание, а когда очнулся, увидел двух мужчин, один сказал:
— Надо его увозить.
Толя услышал эти слова и закричал:
— Нет, оставьте меня дома, я буду слушаться маму, больше никому ничего о ней не расскажу, пожалуйста, я не хочу в приют.
Дальнейшее вспоминалось отрывками. Вроде он пытался драться, его привязали к носилкам, сделали укол, и наступила тишина.
Очнулся Толик в палате, рядом сидели перепуганные отец и мать.
— Я в детдоме? — прошептал мальчик.
— Он бредит, — быстро сказала Алена, — видишь, Юрий, как ты сына своим … убиваешь? Он разум теряет. Ему кажется, что я пообещала любимого сыночка в приют сдать! Придет же в голову такой ужас.
