Элизабет вообще не задавала вопросов об отце, даже вскользь, будто бы между делом, как это часто делали все дамы отца. О да, были и такие, которые тоже начинали налаживать отношения с Вильмой, а сами норовили узнать об её отце как можно больше:
– Вильма, ты любишь апельсиновый сок или грейпфрутовый? – вопрошала такая дама.
– Апельсиновый! – отвечала ей Вильма, а сама загадывала, если сейчас дама спросит, какой сок любит отец, то значит, на самом деле даме начхать на предпочтения самой Вильмы. Весь этот спектакль только ради её отца.
И дамы не подводили. Ни разу! И варианты попыток узнать правду о её отце были очень разными!
– А твой папа тоже любит апельсиновый?
Или:
– О! Вы, наверное, с папой очень похожи, да? Он тоже любит апельсиновый?
Или:
– Вы, наверное с папой очень близки, да? У вас, наверное и вкусовые пристрастия одинаковые?
Была даже одна дама, которая предложила Вильме:
– Давай будем играть в игру “Вопросы и ответы”. Я задаю вопросы, ты отвечаешь, а по итогу я заплачу тебе, – сумма была названа приличная, особенно для подростка, которым была тогда Вильма, – будем считать, что это твой приз!
Хорошо, что Вильма была уже достаточно взрослой и сразу поняла, к чему эти игры.
В деньгах Вильма не нуждалась, у неё было всё, что необходимо, но проучить ту даму хотелось. Она категорически не понравилась Вильме: приторно улыбалась, называла её “Детка” и делала вид, что её интересует только Вильма. И Вильма отвечала первое, что приходило в голову о предпочтениях отца, всё что угодно, но не правду.
А потом, оставшись с отцом вечером наедине, Вильма всё ему рассказала и отдала те деньги. Больше ту даму Вильма не видела.
Она вообще редко видела одну и ту же даму рядом с отцом чаще, чем два раза. Вильма даже не пыталась запоминать их имена. Зачем ей имена людей, которых она вряд ли ещё увидит? И Вильма, в отличие от тех дам, не пыталась им понравиться. Она просто знала, что она для своего отца всегда будет на первом месте. Его любимая девочка, она, Вильма, а не Линда, Ева, Мари или… Элизабет.
Любовь этих дам ей была не нужна. Так Вильма думала все эти годы.
Но с Элизабет всё было по-другому: эту удивительную женщину целиком и полностью занимала только сама Вильма и только её удачи и неудачи, её взлеты и падения, её предпочтения в еде. Её, Вильмы, а не её отца.
Когда Элизабет аккуратно припарковалась напротив их дома, Вильма предложила:
– Зайдете к нам на чай?
Элизабет замерла, а потом, улыбнувшись одними губами, ответила:
– Нет, спасибо.
