"
"Он сразу постучался в ванную, велел парню заканчивать водные процедуры, повытащил из пакетов барахлишко, поотрывал ценники и сунул ком вещей в приоткрывшуюся щель, из которой сразу повалил пар.
– Я сказала, чтоб ту комнату открыли, – проинформировала Тонечка.
– Зачем?
– А где он будет жить?
– А что, он с нами будет жить?!
Она пожала плечами.
– Саш, пока твой друг Кондрат в отделении, видимо, будет.
Герман подумал немного.
– Я не хочу.
– Можно подумать, что я хочу!.. Это ведь ты меня втравил в… поездочку! Лучше бы в Италию полетели.
Парень выбрался из ванной, зашел в комнату и остановился посередине, свесив длинные худые, как у недокормленной обезьяны, руки.
Германы на него оглянулись.
Он был чистенький, отмытый – и совсем другой. У него оказалась славная, совсем детская мордаха, острые скулы – на левой растекался фиолетовый синяк, – пухлые купидонские губы, зачёсанные назад волосы начали уже подсыхать, кончики завивались.
В серой футболке и широченных камуфляжных штанах, страшно модных.
Тонечка быстро взглянула на мужа, хотела было спросить, зачем он купил парню брюки «Стоун Айленд» за бешеные деньги, но не стала.
– Саша, собери его старые вещи в пакет, – распорядилась она, – их нужно отдать в стирку.
– Их нужно выбросить.
– Ну, выброси. Садись, Родион, я тебе заклею здесь и вон на щеке. И рёбра как? Целы?
Он дёрнул тощей шеей.
– Не знаю.
– Больно? Сильно?
– Терпеть можно.
– Тогда терпи.
Тонечка залепила царапины – на щеке и под глазом, – залила антисептиком губу. Парень шипел и мотал головой.
– За что тебя били? – спросила Тонечка, проводя все эти манипуляции.
– Так просто.
– Так просто не бывает.
– А ты откуда знаешь, тётя?
– Я всё знаю. Ещё таблетку, вот эту.
– Да не буду я пилюли глотать!
Тонечка улыбнулась – «пилюли» слово её мужа.
– Придётся.
Она налила воды и, стоя над ним, контролировала, чтоб проглотил, а не держал за щекой.
– Вот молодец. Теперь расскажи мне, как ты попал в дом Кондрата Ермолаева.
Вернулся Герман. Он и вправду ходил к мусорным ящикам во внутренний двор отеля.
– Кондрат сказал, что ты будешь только через три дня, – с порога начал он, услышав Тонечкин вопрос. – Почему ты приехал раньше?..
Парень пожал плечами.
Эти двое не казались ему опасными или подозрительными, но и рассказывать им свою жизнь он не желал.
