– Я не поеду, – тут же сказал парень.
Он стоял, держась рукой за вымороженную стену и немного наклонившись вперёд. Стоять ему было трудно.
– До гостиницы сам дойдёшь?
– Я с вами не пойду.
– Ту-ру-ру, – протрубил Герман. – Не хочешь, не ходи. Я сдам тебя Серёге и напишу заявление, что ты у меня банковскую карточку увёл. Подходит?
– Вы права не имеете!
– Только что этот, который тебя чуть до смерти не забил, такую же песню пел о правах. Серёга тебя с ним на одни нары наладит. До суда. Хочешь?..
Парень непроизвольно схватился за разодранную щёку и старательно попробовал языком зубы.
– Пойдём потихоньку, – предложила Тонечка и твёрдо взяла его за руку. – Саша, мой пакет у тебя?
Герман показал ей пакет, подцепил её под локоть и повёл прочь из подворотни. Тонечка волокла за собой Родиона.
Таким порядком – Герман, за ним Тонечка, то и дело подъезжавшая, чтоб не упасть, и парень, которого она не выпускала, – кое-как дотащились до подъезда «Шератона».
– Я не хочу, – забубнил парень, когда они поднимались по ступенькам, – я не хочу, не могу, мне нельзя туда!.
.
Герман затолкал его в лифт и сказал с неожиданной злостью:
– Ты мне надоел!.. Или ты делаешь то, что я говорю, или я перестану с тобой возиться и правда сдам Серёге, подполковнику Мишакову. Куда ты мою карточку дел?..
– Я не брал!
Они зашли в номер. Парень смотрел в пол, только один раз стрельнул по сторонам глазами. Тонечка незаметно улыбнулась. Стянула куртку, зашла в ванную и открыла воду.
– Иди, – велела она парню. – И мойся как следует, от тебя воняет.
Одежду оставишь на полу. Шампунь и мыло с правой стороны.
Парень заглянул в ванную, а потом посмотрел на Тонечку.
– Я не хочу мыться, – острожно начал он, словно пробуя почву.
– Без разговоров! – отрезала Тонечка. Она умела обращаться со строптивыми подростками.
Она захлопнула дверь в ванную и сказала мужу:
– Саш, нужно сходить и купить ему амуницию.
– В смысле?!
– Одежду, в смысле!.. Напротив театра какие-то магазины. И купи сразу всё – штаны, труселя, футболку, толстовку.
Куртку тоже! Зайди в аптеку, возьми мирамистин, пластырь, можно бинт. Йод тоже можно. И обезболивающее самое сильное, что у них есть. Скажи – от травм и ушибов.
Герман помолчал, разглядывая жену, а потом неожиданно сказал:
– Ты хороший человек, Тоня.
Поцеловал её в губы и вышел.
Тонечка походила по номеру, прислушиваясь к шуму воды, позвонила на ресепшен и попросила, чтоб открыли смежную комнату – Германы занимали часть огромного номера.
