Здесь сотрудники всё осмотрели, составили протокол и уехали, зачем подбрасывать нож после осмотра, для кого?.. Но всё же нужно попробовать поискать.
– Я попробую, – сказал Герман, перешёл на другую половину и уставился в пол.
– И дверь, – продолжала Тонечка. – Дверь не взломана, а она совершенно точно была заперта! Значит, открывали ключами. Давай подумаем, у кого могут быть ключи.
– Я вынул связку из замка зажигания красной машины, – отозвался он, присев на корточки и осторожно рассматривая какие-то черепки.
– Кондрат сказал, что это машина его жены.
– Стало быть, и ключи тоже её, – подхватила Тонечка. – Ну, у него свои ключи должны быть точно. Но он в кутузке. Остаётся тётя Мотя, которая днём вопила и билась.
– Она домработница и звать её Светлана Павловна Махова.
– Кстати, – Тонечка посмотрела на мужа с восторгом. – Кстати, это мысль! Она могла вернуться и подложить нож! Как раз для достоверности картины! Помнишь, она сразу стала кричать, что твой друг Кондрат сволочь и поганая свинья, допился и зарезал Леночку! Вряд ли она знает, что второй раз под протокол никто ничего не осматривает!
– Н-да… – пробормотал Герман.
Копаться в осколках и мусоре было противно. Он косился на зазубренные пики выбитых стёкол с подсохшими красными каплями, и от их вида его мутило.
– Он сильно пил? Твой повар?
– Не знаю, я давно его не видел. Раньше пил как все.
– Откуда он вообще взялся, Саш? Для чего мы сюда к нему поехали?"
"Он поднялся с корточек и переступил через опрокинутый стул.
– Я сто раз уже говорил!.. Старый приятель, позвал в гости, чего не съездить!
– Ну да, ну да, – согласилась Тонечка. – В Рим мы не полетели, потому что тебе некогда, а в Нижний Новгород – совсем другое дело, конечно! Чего не съездить…
Герман промолчал.
Тонечка вновь принялась открывать шкафы.
– Как ты думаешь, где может быть собачий корм?..
– Если первое, второе, третье и компот, то в холодильнике, а если мешок, не знаю где.
Ищи.
– Какой ты умный, Саша.
Тонечка заглянула в холодильник, но там не было ничего, что могло сойти за собачий обед, и вообще готовой еды почти не было. Видимо, Кондрат Ермолаев готовил, что называется, «с ножа» – приготовлено, съедено, всегда свежее, всегда с пылу с жару!..
Зато холодная кладовая ломилась от припасов – здесь хранилось такое изобилие, что Тонечка несколько секунд озиралась в изумлении.
