– Можно зажигать, Саш!
Оба зажмурились от света, хлынувшего со всех сторон, а потом стали озираться.
В огромной комнате ничего не изменилось – ни в той половине, где был мир и покой, ни в той, где Мамай прошёл.
– Да уж, – сказал Герман в конце концов. Разгром при электрическом свете производил какое-то новое, ошеломляющее впечатление. – Что тут у них случилось?..
Тонечка зашла на половину кухни и уверенно полезла в шкаф.
– Что ты ищешь?
– Я хочу посмотреть ещё раз. Я уже днём видела эту штуку!..
Она вытащила из ящика свёрток тёмной кожи, перевязанный бечёвками, положила на стол и стала развязывать.
– Это ножи, целая раскладка, – Тонечка оглянулась на мужа. – Ножи всегда собственность повара. Всякое кухонное оборудование, продукты и прочее – собственность ресторана, а ножи у поваров всегда свои. И вот у меня вопрос! Если твой друг зарезал супругу, то чем?
Герман подошел к ней и стал рассматривать сверток.
– В ящиках только серебряные приборы, ими не зарежешь! Никаких тесаков и топоров на поверхности нет.
То есть они наверняка где-то есть, но не под рукой. А здесь всё цело!..
И Тонечка откинула последнюю часть раскладки.
И уставилась на ножи в изумлении.
– Одного ножа не хватает, – констатировал Герман. – Как раз самого большого.
Тонечка кинулась к ящику, заглянула, а потом зашарила в глубине.
– Саш, ты понимаешь, что днём все ножи были на месте?! Я тебе точно говорю, я смотрела!
– Ты не заметила.
– Я всё заметила! И я клянусь тебе, они все были здесь! Каждый в своём кармашке!.
.
Герман подумал немного.
– Давай поищем… там? – и он кивнул в сторону разгрома.
– Его не может там быть, потому что днём он был в этой штуке!
– Кто-то мог взять нож из этой штуки и положить туда для достоверности картины. – Он махнул рукой в сторону разгрома. – Уже после того, как мы все уехали в отделение.
– Здесь всё заперли! А дверь просто так не взломаешь! Ты обратил внимание? У них как в бункере!
Тонечка выскочила в прихожую, выхватила телефон и стала светить фонариком в дверной замок.
– Не взломано тут ничего! Если открывали, то ключами! Саша!
– А?
– Я ничего не понимаю, – произнесла Тонечка жалобно. – Почему я не понимаю?!
– Я-то уж совсем ничего не понимаю, – пробормотал Герман. – Я же не пишу сценарии.
– При чём тут сценарии?!
Она вбежала на кухню и энергично почесала свои буйные кудри.
– Думай, думай, – велела она себе. – Предположение, что нож вынули из раскладки, чтобы подложить на место возможного убийства – чушь.
