– Я слышала, – подхватила Тонечка, – что настоящие повара никогда за собой не убирают и не моют! Они только всё разбрасывают и расшвыривают, зато у них получаются кулинарные шедевры. У вас получаются шедевры?
Рыжебородый Кондрат Ермолаев пожал плечами.
– Я не знаю.
– Выпейте ещё вот… таблеточку. Это от отравления. Ваш организм отравлен алкоголем, – добавила она, сделав ударение на первом слоге, чтоб получилось смешно.
Но никто не рассмеялся.
– Слушайте, я вообще не пью никакие пилюли! Сань, скажи ей!
– Тоня, он не пьёт пилюли!
– А кто вчера убирал кухню?
Кондрат с усилием проглотил таблетку.
– В смысле?
– Или вы сами убирали за собой? Саша сказал, что ужин был очень вкусный, и выпили много, потому что закуска была хороша. Вот вы приготовили ужин, а потом всё за собой сами помыли?
Кондрат задумался – на лбу собрались складки.
– Лена убирала, – сказал он наконец. – Точно, Лена! Она тогда ещё не уехала, и всё тут помыла.
– Кто такая Лена?
– Это его жена, – подсказал Герман.
– Да, – согласился Кондрат, – это моя жена.
Тонечка посмотрела на мужа недоверчиво.
– Ты же сказал, что его жена ведущая – шоу! Гелла… Гелла…
– Понтийская, – хором сказали мужики, и Кондрат продолжил:
– Это для телека имя. А в жизни её зовут Лена Пантелеева.
– Где она сейчас?
Кондрат весь перекосился.
– Не знаю. Я проснулся там, на диване, а вокруг… вот это всё. Я Сане позвонил.
– А ей? Позвонили?
Он кивнул.
– Не отвечает?
Он опять кивнул.
Тонечка заглянула в широкий, почти во всю стену проём, соединявший кухню со столовой.
С этого ракурса разгром тоже смотрелся ужасающе.
Она осторожно прошла, стараясь не наступать на черепки, щепки и осколки.
– Нельзя там ходить, – безнадёжно проговорил Кондрат и махнул огромной ручищей.
– Ничего, я тихонечко.
– Надо вспоминать, – Герман налил себе воды в стакан Кондрата и с наслаждением выпил.
– Да чего вспоминать-то, Саня. Ничего мы не вспомним. Давай ментам звонить.
– Нет, подожди, – Герман выдвинул стул и сел. – Она же приезжала!
– И мы поругались, – перебил Кондрат.
– В лоскуты.
– Это было при мне! – продолжил Герман. – Только я не могу сообразить, в котором часу. Тоня! Когда я домой вернулся?
– После двух, – откликнулась Тонечка. Она ходила по комнате, высматривая что-то.
– После неё мы ещё долго сидели! Ты в погреб ходил за яблоками, помнишь?
– Яблоки помню, Саня, – сказал Кондрат. – А потом что? Ну, она же могла вернуться и… что?..
– А чья машина на улице? – издалека спросила Тонечка.
