– Ваша или вашей жены? Или у вас одна на двоих?
– Где?..
Рыжебородый повар вдруг бросился к окну, прямо по осколкам и черепкам, и выглянул, даже свесился наружу, словно боялся изнутри не рассмотреть.
Тонечка внимательно следила за ним.
– Ленкина машина, – сказал он убитым голосом. – Значит, она возвращалась…
– Когда мы подъехали, все двери были открыты, и двигатель стучал, – Герман тоже подошёл и посмотрел в окно. – Я заглушил.
– А я ничего не слышал… – растерянно проговорил Кондрат.
И они взглянули друг на друга.
– Я не мог её убить, – сказал Кондрат скорее себе, чем Герману. – Да ещё по пьяни!..
– Значит, будем исходить из того, что вы не убивали, – отозвалась Тонечка бодро. – Теперь самое главное узнать, что здесь произошло.
– Как узнать?!
– Я пока не придумала, – призналась Тонечка. – Саш, а ты?"
"– Камер никаких нет, конечно, – полуутвердительно поинтересовался её муж.
– Сдурел, что ли?
Повар перегнулся через подоконник, зачерпнул мокрого снега и крепко отёр лицо. С бороды закапали тяжёлые капли.
– Короче, звоню ментам.
– Подождите! – в один голос воскликнули супруги Герман.
– Мы успеем позвонить, – продолжала Тонечка очень уверенно. – Давайте только сначала поговорим.
Поговорить они не успели.
На крыльце зазвучали шаги, сильно протопало, – пришедший отряхивал снег с ботинок, – и распахнулась тяжелая входная дверь.
Высокая женщина в длинном пальто прямиком промаршировала в столовую, замерла на пороге и вытаращила глаза.
– Здрасти, Светлана Павловна, – пробормотал Кондрат.
Женщина отступила и зажала рот обеими руками.
Тонечка встала так, чтобы хоть немного прикрыть от глаз вошедшей разгром и бурые пятна.
– Давайте я вас отведу на кухню, – предложила Тонечка. – Вы присядете, я налью вам…
– Допился, сволочь, свинья поганая! – вдруг заголосила женщина. – Леночка!.. Зарезал её, сволочь?! Где она?! Куда дел?!
– Тише, – сказала повар умоляюще, – тише, тише!..
– Лю-у-у-ди! – женщина сорвала с головы платок, побежала и скатилась с крыльца. – Люди, человека убили! Убили человека!.
.
– Странно, что меня тоже не арестовали, – Герман потёр руками лицо. – Я же был с ним почти всю ночь.
– Его не арестовали, а задержали, – поправила Тонечка устало. – Саш, давай выпьем, а?
– Нет, – моментально отказался Герман. – Только не это.
– Ну, тогда ты чаю, а я… не чаю.
Она прошла по сверкающей плитке – за ней оставалась цепочка мокрых следов, – плюхнулась в кресло и с наслаждением вытянула ноги, словно весь день не могла присесть.
