От лица Кировского райотдела я предлагаю: в возбуждении уголовного дела по факту смерти барона отказать, так как у нас нет веских доказательств того, что он был убит. У нас трупа нет, причина смерти барона неизвестна. Он мог умереть от пьянки, от разрыва сердца, да от чего угодно! Нет трупа – нет дела. По факту нападения на Меркушина в возбуждении уголовного дела отказать. У нас нет доказательств, что на него кто-то напал. Сам Меркушин дал объяснения, что он поскользнулся и упал головой на камень. По факту самовольного ухода Меркушина с дежурства дисциплинарное производство не возбуждать, так как он вначале написал заявление об увольнении и только потом ушел из райотдела.
По факту «пропажи» пистолета я провел служебное расследование, виновные наказаны. Николай Павлович! Мы никому ничего не докажем, никакой суд, основываясь на наших предположениях, судить убийц барона и виновных в нападении на Меркушина не будет. Я лично предлагаю не выходить за рамки правового поля и не опускаться до личной мести.
Комаров громко хлопнул ладонью по столу.
– Оперативное совещание постановило: материалы по факту смерти барона и нападения на Меркушина списать в архив. Дисциплинарное производство в отношении руководящего состава Кировского РОВД не возбуждать. Совещание окончено, все свободны!
Глава 31. Повод есть!
В середине июля я отвез Наталью в роддом на сохранение. С этого дня я стал ежедневно теребить Колосову:
– Танюша, договорись в роддоме, чтобы я первым узнал, когда она родит. Что хочешь им пообещай: шоколадки, коньяк, техосмотр, мужа из вытрезвителя вытащу.
Таня, у меня на тебя одна надежда.
Колосова смеялась в ответ:
– Не переживай, я уже обо всем договорилась.
28 июля Наталья родила девочку.
– Таня, это вопрос жизни и смерти! – наседал я на Колосову. – Мне надо увидеть ребенка. Договорись в роддоме, ты же все можешь, у тебя во всех больницах знакомые.
Два дня ожидания я провел в прострации, даже толком не помню, чем занимался. Наконец Колосова позвонила и сообщила, что обо всем договорилась.
С меня потребовали бутылку армянского коньяка и коробку конфет."
"Утром, часов в одиннадцать, мы с Татьяной вошли в роддом со служебного входа. Молоденькая акушерка вынесла нам запеленатого младенца. Ребенок спал.
– Привет, Танюха! – акушерка хотела сунуть младенца мне, но я запротестовал.
– Нет, нет! Я боюсь ее на руки брать. Она такая маленькая, как кукла.
– Ничего, – подбодрила меня акушерка, – это только вначале страшно, потом привыкнешь.
