Меркушину бы показали мертвое тело и предложили валить с поляны куда подальше. Леонид, еще толком не пришедший в себя, вернулся бы в город. Сыновья сжигают тело барона, дождь смывает все следы. Поздним вечером в таборе на совещание собираются самые уважаемые мужчины племени. Перед ними выступает Салех. Сказал бы он примерно так: «Бог дал, бог взял. Наш брат заступился за изнасилованную дочь, милиционер его застрелил. Связываться с властями мы не будем. У милиционера друзья, связи, власть – надавит где надо, нас самих в убийстве обвинят.
Кто мы такие для властей? Грязные кочевники. Они за своего коллегу стеной встанут, среди нас убийцу искать начнут. Мы, братья барона, заявлять о его убийстве никуда не будем. Изнасилование Айгюль пусть останется между нами. Айгюль теперь собственность Алижона, пускай он ее судьбу решает». По законам маагутов только старший мужчина в роду имеет право общаться с властями. Старший – это Салех.
– А жена барона? – не удержался от вопроса незнакомый офицер.
– Жена барона, – с легкой усмешкой сказал я, – после смерти мужа стала женой Салеха. Без его разрешения она рот не откроет.
– Меркушин? – нетерпеливо спросил Комаров.
– Давайте исходить из того, что заговорщики не представляют, что такое уйти с дежурства с оружием. Они предложили Меркушину прийти на поляну в форме, с пистолетом. Он пришел. Откуда они знают, что его самовольный уход с дежурства вызовет такой переполох? Теперь о самом Леониде. Представим, что он очнулся на поляне, нашел пистолет.
Айгюль рядом нет, а есть возбужденные бородатые мужики, которые обвиняют его в убийстве барона. Меркушин бы сразу же сообразил, что его заманили в ловушку. Увидев труп, он бы по-настоящему испугался. Он же не знает, что происходило вокруг него, пока он был без сознания. Заговорщики хорошо просчитали этот момент – никому бы Меркушин о событиях на поляне рассказывать не стал. Он бы сидел и ждал, чем дело кончится. А закончилось бы оно ничем: маагуты скрыли бы смерть барона.
Два момента испортили заговорщикам весь план: Меркушин не смог сам уйти с поляны, Мехмон спрятал пистолет. У меня – все.
Я закончил выступление, сел на место.
Комаров в задумчивости отстучал пальцами дробь по столу.
– Племя еще здесь? – спросил он.
– Готовятся к отъезду, – доложил Малышев.
– Какие будут предложения? – спросил Комаров всех присутствующих.
Отвечать вызвался Малышев:
– Юридически мы никому ничего не докажем.
