Каждый день Зульмат накачивала внучку порошком из грибов, и та на свидании с Меркушиным постоянно подпитывала его своей избыточной энергией. Она просто не давала ему одуматься и посмотреть по сторонам. Ослепленный своей мнимой любовью, Леонид стал послушной игрушкой в руках заговорщиков. Они дают ему возможность гулять с Айгюль, но в город ее не отпускают. По их замыслу «изнасилование» должно произойти около табора, иначе барон никак не сможет заступиться за дочь.
Перед 20 мая в таборе готовятся к урагану.
Никакие метеосводки для людей, живущих под открытым небом, не нужны. Они физически чувствуют предстоящую перемену погоды. Зульмат, оценив все обстоятельства, решает действовать. По ее указанию Айгюль сообщает Меркушину, что отец согласен отпустить ее из табора, но при условии, что жених будет обеспеченным, уважаемым человеком. Например, офицером милиции. Меркушин верит в эти сказки и слепо выполняет все указания заговорщиков. В прошлый вторник он меняется дежурствами и в назначенный срок приходит на поляну рядом с недостроенным зданием.
Айгюль рядом с ним, Алижон с братом прячутся в кустах. Одновременно на другую сторону поляны выходят барон с братьями. Как они его выманили из табора, я не знаю, но думаю, что подходящий предлог найти было нетрудно. Выполняя выдуманный Зульмат обычай сватовства, Меркушин дважды стреляет в воздух. Из кустов выскакивает Алижон и бьет его металлическим прутом по голове. Тут заговорщики в первый раз просчитались. По их плану Алижон должен был только оглушить Меркушина, но он перестарался.
В нем ревность взыграла, вот он и врезал со всей силы. Как только прозвучали выстрелы, брат Салех заколол барона.
– Как насчет двух пулевых отверстий в груди убитого? – спросил Комаров.
– О смерти барона от огнестрельного ранения мы знаем только со слов его братьев. Никто тело барона не осматривал. Горбунов на поляне видел мертвого окровавленного мужчину. Сколько у него было ранений и каких, Иван не считал.
– Два удара остро заточенным обрезком металлического прутка – вот вам и две дырки в груди барона, – высказал свое мнение Васильев. – Кто там, на поляне, станет к ранам присматриваться? Было два выстрела, стало две дырки. Для прибежавших из табора маагутов никакого сомнения не было – барона застрелил человек в милицейской форме.
– Тут начинается ливень, – продолжил я. – Мы уносим с поляны Меркушина, родственники барона доставляют его тело в табор.
