В кухню вошел Анатолий с сигаретой.
– Не курите здесь.
Косте казалось, что дым может повредить Кате.
Отчим послушно потушил сигарету и выбросил окурок в мусорное ведро.
– Телефон не работает. А сотовый я забыл дома.
Костя тупо кивнул. «Скорая» ничего бы не сделала. Никто бы не смог. Мгновенная смерть после падения с высоты, черепно-мозговая травма, перелом шейных позвонков.
Ему стало стыдно, что он думает о Кате так отстраненно. Онемение в душе было хуже боли.
– Надо решать, – донеслись до него слова Анатолия.
– Что теперь решать?
– Надо вызывать милицию, объяснять.
– Да…
– Но прежде мы должны все хорошо обдумать.
Отвернувшись от Кати, от Кости, отчим стоял у окна и глядел во двор.
– Обдумать? Что?
– Давай перейдем в комнату…
Они перешли в гостиную с белым роялем.
Костя сел на стул. Оттого что он оставил Катю лежать на кухне одну, ему было стыдно, тяжело.
Отчим закурил новую сигарету, затянулся. Костя заметил, как мелко дрожит его рука.
– Я скажу тебе все как есть, Костя. У нас с Катей был… ну, не роман, конечно… Просто она мне нравилась…
Все стало на места.
Катя принимала подарки, заручилась обещанием устроить Костю в институт и приобщить к бизнесу. Анатолий решил, что заслужил награду. Катино сопротивление он не принял всерьез.
– …я даже не понял, что случилось. Эта проклятая жара, я от нее голову потерял! Катя меня ударила, я инстинктивно замахнулся, она отшатнулась, перила сломались.
Костя подумал, что большая часть рассказа – ложь.
Правдой было только увлечение отчима молодой красавицей и уверенность этой молодой красавицы в том, что весь мир готов дарить ей подарки за ее красоту.
– Это случайность, понимаешь, Костя? Просто случайность!
Он кивнул. Случайность только в том, что он опоздал на несколько секунд.
Он подошел к отчиму и ударил его – коротко и страшно, как учили в ВДВ.
Потом, как во сне, сидел и чего-то ждал.
Анатолий зашевелился, сел на полу, взглянул на Костю мутными глазами.
– Все правильно, – сказал он. – Я заслужил.
И вся Костина ненависть к этому человеку куда-то исчезла.
Ненавидеть его – это было бы предательством Кати, признанием того, что сказал о ней Анатолий, того, во что Костя не мог и не хотел верить.
А еще это было бы предательством мамы и сестренки. И того ребенка, которого мама собиралась родить от этого человека.
– Уезжайте, – тихо сказал Костя. – Никто не узнает, что вы убили мою жену. Ради нее и ради матери я скажу, что она сама упала с галереи.
– Несчастный случай не получится, Костя.
