– Я удовлетворил ваше любопытство?
– Да, – пробормотала Женя.
– Напоследок открою один секрет, – сказал участковый. – Этот муж стал большим человеком, его теперь по телевизору показывают.
– Я знаю, – тихо произнесла Женя, которая больше не могла выносить эту жестокую пытку. – Его имя – Константин Долгосабуров.
– Я этого не говорил, вы сами сказали. Как вы узнали?
– Догадалась по фамилии девушки. У нее была редкая фамилия…
На улице Женина боль стала невыносимой.
Это неправда, отчаянно кричала ее душа, это не ее Костя, а кто-то другой! Ее Костя никогда не был женат на красавице Катеньке и никогда не убивал ее! Пусть даже это был несчастный случай.
Ее Костя не мог ударить и толкнуть женщину!
Но что же теперь делать? Подать на развод и вернуться к Наталье Павловне? И пусть семья все устроит так, чтобы Женя никогда больше не увидела мужа, а ее ребенок никогда не узнал отца! Нужно вычеркнуть его из их жизни раз и навсегда, будто его и не было.
Ее муж убил свою первую жену. Он поднял руку на женщину.
И никогда не признался бы в этом Жене, и она не узнала бы об этом, если б не квартира. Ну почему, почему она купила именно эту квартиру? От этой мысли Женя громко застонала на ходу.
Ей захотелось немедленно оказаться дома у Натальи Павловны, и чтобы она и Мила хлопотали вокруг нее, укрывали пледами, поили валерьянкой, гладили по голове… Наверное, они сумели бы ее утешить.
Не видя дороги, Женя ступила в глубокую лужу и почувствовала, что насквозь промочила ноги. Это может повредить ребенку, – очнулась она.
Ребенок – вот о ком она обязана думать в первую очередь.
Возвращаться в квартиру, тайну которой она теперь знала, было очень страшно, но Женя решительно толкнула дверь подъезда.
Дома она скинула туфли и мокрые чулки, включила чайник и, поднявшись на галерею, села на дощатый пол. Потом легла навзничь и уставилась в потолок.
Через полчаса она приняла решение.
* * *Спасского увезли на шунтирование.
Мила загрузила себя работой сверх предела, лишь бы не думать о том, что сейчас происходит в операционной.
Кардиохирурги планировали оперировать на «работающем сердце», и ей это почему-то казалось очень важным.
Она опытный врач, но все ее знания улетучились, уступив место тревоге."
"Неизвестность – самое мучительное состояние, и, улучив минутку, Мила все-таки поднялась в кардиохирургию. Жена Спасского сидела совершенно потерянная. Рядом с ней был Михаил, и Мила знала, что у него наготове вода и корвалол.
В сущности, они ведут себя глупо.
