– Слава богу, анестезиолог сразу его завел, – продолжал Руслан, – затрубил и в реанимацию отправил, но что дальше будет, неизвестно…
Весть о том, что Спасский в реанимации, быстро облетела клинику, и в ординаторскую потянулись сотрудники – спрашивали о состоянии коллеги, несли деньги, которые Руслан складывал в конверт.
– Видишь, все возвращается, – сказал он Миле, пряча очередную купюру. – Если ты помогал людям, все к тебе вернется, когда нужно.
А потом позвонил мужчина, представился бывшим пациентом Спасского и спросил, какая нужна помощь.
Можно было только гадать, откуда он узнал так быстро…
«Так и должно быть, – думала Мила. – А нам остается только молиться. Все мы тут атеисты, доктора и кандидаты наук, в нашем распоряжении современные медицинские технологии. И все же остается только молиться…»
* * *Женя шла по узкой дорожке тихого кладбища. Пока не образовались сугробы, она хотела посмотреть, все ли в порядке с маминой могилой. Свежий снег хрустел под ногами, легкий мороз пощипывал щеки.
Она была одна-одинешенька в белом поле крестов и памятников."
"Сметя снег с мраморной плиты, Женя положила на нее горько пахнущие пурпурные хризантемы. Постояла немного и, закрыв оградку, медленно пошла обратно, глядя на знакомые памятники поблизости.
Ей казалось, что со времени последнего посещения окружающий пейзаж изменился, но она не могла сообразить, в чем состояли изменения.
Где-то рядом громко крикнула ворона. От неожиданности Женя поскользнулась, оступилась с тропинки и, споткнувшись об торчавший из снега свежий пенек, едва удержалась на ногах.
Так вот почему изменился пейзаж: кто-то спилил два больных клена, чьи листья с середины лета покрывались жирными черными пятнами.
Оглядев поцарапанный носок сапога, Женя пошла дальше, но снова остановилась. Ее внимание привлекла широкая стела розового гранита, прежде заслоненная кленами. Она ступила в снег и сделала несколько шагов, чтобы разглядеть получше. И тут же ее сердце сжалось, как в страхе перед неизведанным.
Со стелы на нее смотрела красавица с фотопортрета.
Женя подошла ближе. Никаких сомнений. Изображение на камне выполнено с портрета, который она нашла в диване. Точная копия – наверное, кладбищенского мастера не оставила равнодушным красота девушки. Ниже в граните были вырезаны буквы: Катенька Кречетова.
С колотящимся сердцем Женя переступила цепь оградки и провела перчаткой по изморози гранита. Две даты: 1974–1993. Тире длиной в девятнадцать лет.
