Кажется, у меня что-то сломалось. То ли легкие, то эта самая мышца, перекачивающая кровь по организму, то ли душа. Не знаю, но меня накрывает. Не могу втянуть кислород, не могу пошевелиться, и кажется, что падаю в пропасть.
Это Краев.
Он сидит нахохлившись. Руки в карманах, капюшон низко опущен, скрывая лицо, на плечах — снег. Смотрит себе под ноги, не замечая ничего вокруг. Ни метели, ни меня.
Получив отказ, машина недовольно моргает фарами и срывается с места, а я подхожу к Мише. Останавливаюсь прямо перед ним и не знаю, что сказать.
Так тяжело, что на ресницах скапливается влага. Я не реву, просто пара тяжелых соленых капель срывается по щекам, смешиваясь с расставшимися снежинками.
Я его люблю. Назло всем. Окружающим, себе, здравому смыслу. Мне больно вспоминать из-за чего мы расстались, но еще больнее думать о том, что могу больше его не увидеть. Наверное, я слабая. У меня не получилось обрубить все связи, разорвать привязанность и убить в себе все чувства. Не смогла. Пыталась и даже верила, что справляюсь, но не смогла.
Это сильнее меня и моих жалких попыток быть независимой.
Я просто хочу научиться заново дышать."
"Миша, наконец, замечает меня. Упирается взглядом в мои сапоги и медленно ползет выше, пока не добирается до лица.
— Привет.
Я это не сказала. Просто подумала
Губы словно не мои. Я будто у кого-то их украла и теперь невнятно шлепаю, пытаясь что-то произнести.
Он молча сгребает снег на землю, расчищая место на лавке рядом с собой. Я так же молча сажусь. Как и он, накидываю на голову капюшон и прячу руки в карманах.
Мы сидим с ним, как два замерзших воробья на обледенелой ветке, и смотрим, на падающий снег, слушаем друг у друга дыхание.
На улице никого — все нормальные люди в такую погоду сидят дома, пьют чаи с вареньем и греются в семейном кругу. А мы здесь на лавке. Холодные, несчастные. Между нами, пропасть из прошлых ошибок, через которую перекинут тонкий мост-веревочка. Без перил, без страховки. Хочешь идти — иди на свой страх и риск.
И я все-таки решаюсь на первый шаг:
— Я звонила тебе.
— Телефон на работе забыл. Возвращаться лень.
— Ты давно тут сидишь?
— Я не знаю. — он равнодушно жмет плечами, — наверное давно.
Судя красному носу и сугробам у него на спине точно не пять минут, и не двадцать, а гораздо дольше
— Зачем ты здесь?
— А ты? — отвечает вопросом на вопрос.
Теперь моя очередь жать плечами и рассматривать побелевшие от холода ладони.
Снова молчим. Долго. Настолько, что тишина начинает разъедать изнутри.
