Я в ответе не только за себя, но и за сына, поэтому не могу болтаться в подвешенном состоянии.
Боже, как сложно…
Артем засыпает. Уложив его в кроватку, я опускаюсь на край дивана, обнимая себя руками. Потом вскакиваю. Делаю круг по комнате. Снова сажусь. Висну над кроваткой. Таращусь в окно.
Мать права. У меня стресс, постродовая. Я не вытягиваю. Я в полном неадеквате.
Надо заняться собой. Потому что от моих нервов никому хорошо не будет.
Мне надо столько всего сделать. Я ощущаю в себе кипучую нездоровую энергию, и если не предприму никаких шагов — точно взорвусь.
Заставляю себя остановиться. Выдохнуть. Найти внутри себя клочок спокойствия и уцепиться за него руками-ногами.
Хватит грызть себя. Пора разбираться с проблемами.
Склонившись над сыном, аккуратно касаюсь губами пухлой щечки, потом через приложение вызываю такси, и пока оно карабкается по засыпанным улицам одеваюсь.
— Злат, ты куда? — обеспокоенно спрашивает мама, когда я полностью собранная на цыпочках выхожу в коридор и хватаю с полки шапку.
— Мне надо, — почти беззвучно, — посмотри пожалуйста за, Артемом.
— С Мишей хочешь увидеться?
Я мельком оборачиваюсь, киваю, стараясь держаться так, чтобы она не рассмотрела моей перекошенной физиономии.
— Вам нужно поговорить.
Для начала нужно его найти. Почему-то меня тянет именно к ним в бар. В прошлый раз все случилось там, и это место стало для меня точкой отсчета.
— Я недолго.
— Не торопись, дочь. Скоро отец придет с работы, мы с ним справимся с Темкой. Реши свои проблемы, потому что это важно.
Для всех.
Я знаю. Ничего не отвечаю, потому что в горле шевелится что-то колючее, царапает и раздирает изнутри, напрочь лишая голоса. Застегиваю пуховик и бесшумно выхожу на лестничную площадку.
Такси уже ждет внизу, и куда оно меня привезет, я не знаю. Возможно, к очередной погибели.
Перед глазами обжигающе горькая пелена слез. Я бегу вниз по ступеням, перескакивая через две, три пять. Цепляюсь за поручень будто он может спасти, и все так же повторяю про себя
Пожалуйста, не надо.
На первом этаже со всей дури налетаю на дверь и вываливаюсь на крыльцо. На меня тут же налетает порыв ледяного ветра, кидая в лицо ворох колючих снежинок.
Я морщусь, отворачиваюсь, прикрывая глаза ладонью, и ползу сквозь метель к едва различимому в белой мгле контуру такси.
Глава 24
А спустя пять шагов останавливаюсь, потому что замечаю сгорбленную фигуру на лавке. Сердечная мышца дергается, пропуская удар, и болезненно сжимается.
