Мне было назначено к десяти, и к огромному моему удовлетворению и, что уж скрывать, удивлению, никаких задержек не возникло. Меня приняли минута в минуту, сделали ксерокопию документов, подсунули на подпись пару заявлений и отпустили.
И вот я свободная стою на крыльце и не знаю, что делать. То ли бежать домой, то позволить себе немного отвлечься от домашних хлопот, материнства и просто прогуляться.
Я звоню маме:
— Гуляй, — без колебаний отвечает она, — мы и без тебя справимся.
— Спасибо.
Очень странное ощущение.
Я впервые с рождения сына оказалась одна, и мне не надо никуда спешить. Внутри разлад. Одна часть меня радуется этой передышке и жадно вдыхает ветер свободы, а вторая мечется в истерике. Как же так?! Кровиночка там один. Голодный, холодный, недолюбленный. Лежит кроха в кроватке, совсем никому не нужный, пока непутевая мамаша еле булками ворочает. Надо бежать домой!
Ускоряюсь.
Через десяток метров торможу. Да не один он там, а с бабушкой! Она как орлица над ним. И покормит, и помоет, и затискает.
Выдыхаю.
Ругаю себя за то, что совсем одичала и силой воли заставляю расслабиться.
Час. Всего лишь час на себя, и я снова стану примерной мамой.
И чтобы совсем уж насладиться вкусом свободы, я заруливаю в небольшую кафешку, неподалеку от администрации. Жадно облизываю взглядом пирожные и, с трудом проглотив слюну, отворачиваюсь. Мне пока нельзя шоколад и всякие экзотические вкусняшки, потому что у Артема сразу вылезет аллергия. Просто беру большую кружку зеленого чая и иду за столик возле окна.
Неторопливо пью, смотрю на прохожих, спешащих по своим делам, мечтаю не пойми о чем. Мне на удивление хорошо и спокойно… Ровно до той секунды, когда в девушке, проходящей мимо моего окна, узнаю Тимофееву.
Простоволосая, в обтягивающих кожаных брюках, сапогах на высокой шпильке и коротенькой бежевой дубленке. Красивая, яркая, порочная.
Я смотрю на нее и забываю, что надо дышать, а она будто чувствует. Оборачивается в мою сторону, сквозь стекло цепляет кошачьим взглядом. В нем сначала проскакивает недоумение, потом узнавание, затем — усмешка коварной стервы.
"
"Спустя миг дверь распахивается, Люба заходит в кафе и прямой наводкой направляется ко мне.
***— И кто же это тут сидит? — голос сладкий, такой будто она безумно рада видеть меня, свою самую лучшую и самую любимую подругу.
Сука.
Она берется за спинку стула и пытается его отодвинуть, но я прижимаю ножку, не позволяя сделать этого. Дергает пару раз, прежде чем до нее доходит в чем дело.
