И тот и другой вариант меня убивал, выкручивая нервы по максимуму. Как простить, когда своими глазами видела? И как отвернуться окончательно, если сердце болит от одной мысли, что больше не увижу.
Я снова привыкла к тому, что Краев рядом, приросла, и порой ловила себя на том, что жду, когда он придет. Возможно, это из-за того, что я постоянно была дома, и вся моя жизнь крутилась вокруг ребенка, и когда станет полегче и посвободнее — дурман пропадет. Выйду на работу, буду общаться с людьми, встречу «того самого».
Безжалостный внутренний голос нашептывал, что уже встретила. Что Краев и есть тот самый. Тот, кого полюбила до беспамятства, тот кто причинил дикую боль и тот, кто теперь рядом изо дня в день, пытаясь доказать свою преданность и добиться моего прощения.
Я запуталась. Границы между нами все больше размывались, и я тонула в своих противоречивых ощущениях. Быть жестокой стервой не так уж и просто, когда подмечаешь детали, видишь, как человек старается, молча, ничего не требуя взамен.
Миша не изводил меня разговорами, охапками цветов и слезливыми серенадами под окном.
Он прекрасно меня знал и понимал, что вся эта дребедень и красивые, наполненные пафосных обещаний слова бесполезны. Он просто помогал изо дня в день незаметно проникая все глубже, становился незаменимым и нужным. Он никогда не рычал «р-р-р, моя, не отпущу», не лапал мои коленки алчными взорами и не пытался зажать, прикоснуться и добиться состояния предающего тела. Знал, что после такого станет еще хуже, и я не та девушка, которую можно поймать на крючок вожделения.
В общем, он планомерно шел по пути исправления, а я металась. Все чаще и чаще думала, а что, если попробовать? Оставить всю грязь в прошлом и дать шанс. Нам обоим. И позволить сыну жить в нормальной семье, где родители живут вместе и любят его…и друг друга.
В какой-то момент мне стало не по себе. Неужели я хочу снова быть с Краевым только ради ребенка? Но прислушавшись к себе, к тому, как томительно сжималось сердце, когда он приходит, я понимала, что это не так.
Дело не в ребенке. Дело в нас.
Так и приходилось жить на грани. Сваливаясь то в одну крайность, то в другую и не зная, как жить дальше с таким противоречием внутри. Сложно, больно и страшно сделать неправильный выбор.
В среду утром я смогла вырваться из дома. Мама взяла отгул на работе и отпустила меня по делам, пообещав пару часов посидеть с Артемом, пока я отвожу документы в администрацию и подтверждаю очередь в детский сад.
