Зачем-то днем загоняю в «воронье гнездо» впередсмотрящих и приказываю внимательно следить за горизонтом, а с наступлением сумерек все пытаюсь включить ходовые огни, чтобы не столкнуться с другим судном. В начале двадцать первого века большая часть неприятностей у капитанов была из-за столкновений с другими судами. Наверное, к концу двадцать первого века моря и океаны станут похожи на городские улицы: с односторонним движением не только в узостях, но и вдали от берегов, и с «пробками» в «час пик».
В Босфоре пошлину за проход собирал венецианец. Наверное, выкупил сбор пошлин. Значит, императору срочно потребовались деньги, которые могут быть нужны только на войну. Иоанн Ватацес напирает? Таможенник — эдакий живчик с улыбчивым лицом и цепким взглядом, одетый, не смотря на теплую погоду, в плотный темно-красный плащ и шапку из бобрового меха — подплыл не на галере, а на шестивесельной лодке. Решил не содержать ораву бездельников для понтов.
Он не стал подниматься на борт, определив по осадке, что идем в балласте. Видимо, бывший судовладелец, нарубивший деньжат и осевший на берегу.
— Кто сейчас регентом при Балдуине? — спросил я, надеясь проскочить на халяву.
— Какой регент?! — удивился таможенник. — Императором у нас сейчас Иоанн де Бриень, бывший король Иерусалимский, а Балдуин — его зять и наследник.
Иван Асень мне рассказывал, что латинские бароны первое время отдавали предпочтение Иоанну де Бриену, престарелому королю без королевства, дочь которого поэтому никто не брал замуж и которая годилась в матери Балдуину.
Впрочем, для династического брака это не было помехой. Потом бароны остановили свой выбор на болгарском царе, как имеющем реальную силу, способную противостоять Феодору Ангелу, дожимавшему их. Как только главная угроза исчезла, они, видимо, решили, что болгарский царь стал слишком сильным, захватив почти весь Балканский полуостров и прилегающие территории, поэтому вернулись к первому кандидату, как более слабому и управляемому.
Именно это их и погубит, потому что Латинская империя скоро должна исчезнуть.
— Балдуин ведь собирался стать зятем царя Болгарии, — сказал я.
— Собирался, да не собрался, — пренебрежительно произнес венецианец. — Мы теперь воюем с болгарами. Они — безбожники!
Сомневаюсь, что Иван Асень отрекся от бога. Скорее, от Папы Римского.
