Степняки стараются держаться подальше от таких камней, потому что в них часто бывают трещины и дыры, в которых могут ночевать гадюки. Мне было пофигу. Как утверждал Френсис Дрейк, кому суждено болтаться на рее, тот не погибнет от пули. Мне через несколько дней суждено оказаться в море.
Сколько раз я пытался засечь момент перехода от тьмы к свету, но ни разу не удавалось. Вроде бы все еще темно, а потом вдруг бах — и видишь, что уже посветлело. Так случилось и на этот раз. Я встал, размялся. Мне повели коня — невзрачного степного жеребца соловой масти.
В его морде была какая-то воловья покорность, но при этом бежать быстро жеребец упрямо отказывался, абсолютно не реагируя на шпоры. Сейчас быстро скакать не надо было. Мы ехали шагом, чтобы копейщики не отставали. Перевели коней на рысь, когда до лошадей разбойников оставалось метров пятьсот. Все равно они скоро учуют других жеребцов и подадут голос. Пехотинцы побежали за нами.
Мы были уже около стреноженных лошадей, когда разбойники подняли тревогу. Тут по ним и начали стрелять лучники и арбалетчики с обоих склонов балки.
Всадники и пехотинцы не давали им прорваться к лошадям и ускакать. Я степной пикой завалил двоих, которые успели распутать ноги лошадей и вскочить на них, неоседланных. Без седла и стремян много не повоюешь. Остальные разбойники поняли это и побежали по балке вверх. Еще двоих я убил из лука, подаренного Берке. Научился стрелять из него. Конечно, не так хорошо, как монголы, но уже и не плохо. Обоим разбойникам попал в спину ниже шеи.
Судя по тому, как у них сразу подкосились ноги, в позвоночник.
Мы перебили две трети разбойников. Лазать по густым кустам и отлавливать остальных я запретил. Там потери будут большие. Без лошадей и в таком малом количестве они не опасны. Думаю, после этого нападения разбегутся в разные стороны, поищут место поспокойнее. Мы собрали трофеи, сняли путы с лошадей и поехали к Крарийской переправе. Во время нападения потеряли всего одного человека и двое были ранены.
По возвращению я приказал старосте:
— Продашь лошадей из нашей доли и, если до осени не вернемся, отвезешь деньги вместе с оброком в Путивль.
После чего быстро подконопатили и просмолили шхуну, спустили ее на воду и пошли вниз по Днепру. Вода уже начала спадать. С берегов, недавно освободившихся от воды, взлетали стаи птиц, когда мы проплывали мимо. Я вдруг понял, что грусть сменяется радостным предчувствием. Ну, что там ждет меня дальше? Где я окажусь?
Ответ узнал черед пять дней.
