Она оказалась неглупой женщиной, поняла истинную причину отказа. Если и обиделась, вида не показала. В награду за это свел ее с воеводой Уваром Нездиничем, у которого сыновей не меньше, чем дочерей, и всем надо найти подходящую пару. В итоге осенью, во время ярмарки, на которую приехали и половцы, сыграли две свадьбы.
29
Зимой монголы пошли на Русь. Начали с Рязанского княжества, постепенно смещаясь по покрытым льдом рекам на юг. До нас с запаздыванием на пару недель доходили сведения о взятии городов.
Меня поражала беспечность, с какой люди относились к нашествию. Думал, так вели себя только путивльцы, знающие, что у меня договор с монголами. Оказалось, что и черниговцы уверены, что им ничего не грозит. По крайней мере, приехавшие к нам на зимний торг купцы не сомневались в этом, хотя мы уже знали о взятии Рязани, Владимира и многих малых городов.
— Юродивый Сенька предсказал, что не решатся поганые воевать с нами, пройдут только по краю княжества и растворятся в степях без следа, сгинут, как обры, — сообщил мне один из купцов, на вид вполне рассудительный человек.
В Путивле тоже появлялся такой. Я приказал его выпороть и выпроводить за пределы княжества, пообещав повесить, если вернется. Юродивых часто используют для вбрасывание в массы нужную информацию или идею. Не знаю, кто и зачем убеждал население не бояться монголов, но кто-то из своих. Монголы до такого может быть и додумались бы, но не смогли бы организовать. Скорее всего, дело рук черниговских бояр.
Наверное, не хотят, чтобы князь Михаил Всеволодович перебрался из Галича в Чернигов под предлогом защиты города. Без князя им вольготнее живется.
— Еще и как решатся, — возразил я. — Захватят многие города, в том числе и Чернигов, и Киев. Ограбят и сожгут их, а население перебьют или рабами сделают.
Спорить с князем купцам не положено, поэтому он со скрытой ухмылкой сказал:
— Тебе виднее, князь.
— Это точно, — согласился я. — Давай ударим об заклад. Если в течении пяти лет татары не захватят Чернигов, заплачу тебе сто гривен, а если захватят, ты отдашь десять.
— Ой ли, заплатишь?! — не поверил купец.
— Я-то — да, а вот ты — нет, потому что все твое добро достанется татарам, а тебя убьют, — сказал я. — Для раба ты старый и никакому полезному для них ремеслу не обучен.
Сто гривен — большие деньги в эту эпоху. То, что я уверен, что не потеряю их, произвело впечатление на купца и пошатнуло его веру в юродивого Сеньку.
