Тот, кому досталось самое высокое кресло, стукнул молотком:"
"– Объявляю следствие открытым… – Он вдруг наклонился, произнес несколько слов на другом языке. Ему отозвался мужичок на краю стола, внешне неотличимый от всех прочих, поклонился, взялся за перо и начал быстро заполнять верхний лист довольно толстой бумажной стопки.
– Дайте мне донос, пригласите свидетеля.
В комнату завели присмиревшего косого Ваську, тискающего в руках свою шапку, уже похожую на обычную тряпку.
– Василий Друцкий, с ваших слов записано, что сей чародей на ваших глазах варил зелья колдовские, разговаривал с мертвыми и накладывал заклинания, запирающие дороги от путников… – непрерывным речитативом пробормотал главный.
– Записано верно, господин Друцкий, вы подтверждаете свои слова?
– Да, боярин, – кивнул холоп. – Своими глазами все видел, колдун он. И знахарь деревенский сие подтвердил, и за то князь его батогами бил.
– Кого вы слушаете?! – громко возмутился Зверев. – Он же сам упырь! По ночам кровь у людей пьет. Гляньте, зубы у него какие отросли.
Только зазевайтесь – глотку перегрызет. Еще и Друцким назвался!
Щекастые рожи синхронно повернулись к мальчишке, тот испуганно закрыл рот ладонью, отрицательно замотал головой. Судьи принялись что-то обсуждать на своем языке. Минут за пять пришли к общему выводу, сообщили его полуголому. Тот кивнул, позвал из-за двери помощников. Те начали отвязывать Андрея от кресла. Но не успел князь обрадоваться, как его вдруг уложили на пол лицом вниз, содрали сапоги и штаны. Потом, поднимая, вытряхнули из ферязи и рубахи, опять ткнули носом в грязный пол.
Вокруг затопали шаги, кто-то закашлялся.
– Обращаю внимание трибунала на наличие под левой лопаткой подозреваемого печати сатаны – трех крупных родинок, расположенных рядом, как от прикосновения трезубца, – перешел на русский язык главный следователь.
Андрея опять подхватили, посадили в кресло, примотали руки.
– Можете гулять, теперь это надолго, – разрешил полуголый, присел перед креслом и начал что-то там делать, стуча досками.
На столе тем временем появились какие-то книги, большие медные распятия. Следователи что-то обсуждали – но опять не по-русски. Наконец один, сидевший рядом с главным, взял распятие, обошел стол, прижал крест Андрею ко лбу:
– Именем Господа нашего, Иисуса Христа, призываю тебя покаяться в принятии печати антихристовой, в занятии гнусными богопротивными жертвоприношениями, в сатанинских службах и в колдовстве[104].
– Чья бы корова мычала, – хмыкнул Зверев.
