За этим чудищем мчались крестьяне, сжимая в руках косы, вилы с острыми деревянными зубьями, топоры. У некоторых баб имелись серпы и даже кухонные ножи. Возглавлял процессию Фрол, глаза которого горели праведным гневом.
Скатившись к самому причалу, чудище остановилось, вперило палец в Андрея и снова запрыгало:
– Колдун, колдун, колдун!
– На костер колдуна! Смерть колдуну, смерть! – Толпа обогнала уродца, выхлестнулась на причал.
– Что здесь происходит, смертные?! – Андрей, чувствуя, как вскипает в груди ярость, сделал шаг навстречу и рубанул бердышом воздух.
– Это кто колдун?! Вы куда приперлись, шпана голозадая?! Вы на кого голос повышаете?! Страх совсем забыли, смерды?!
Толпа затормозила, завороженно наблюдая за сверкающим на солнце огромным стальным полумесяцем.
– Я князь ваш, смерды! Первый после Бога над землей здешней! Власть, Господом и государем поставленная! Забыли, олухи царя небесного? Так ведь я и напомнить могу!
– Колдун, колдун, колдун! – продолжало подпрыгивать страшилище, указывая на Зверева пальцем.
Князь Сакульский, гневно втянув воздух, отбросил бердыш и, как есть, в одной ферязи, наброшенной поверх тела, пошел прямо на косы и вилы. Смерды своего оружия не опустили, но попятились, расступаясь в стороны. Андрей склонился над мохнатым страшилищем, схватил за подбородок, вонзился в его глаза взглядом:"
"– Ты что про своего князя молвил, отрыжка старого енота? Тебя кто этому научил? Кто-о?! Левший! – Сграбастав знахаря за шиворот, он проволок примолкшего уродца мимо смердов и швырнул холопу: – Пятьдесят плетей юродивому! Коли ума нет, пусть задницей уроки запоминает.
Только сперва в реке прополоскайте, а то кнут испачкается. Фрол, мальца по деревням послал?
– Послал, Андрей Васильевич, – как-то неуверенно дернул головой староста.
– Вернулся?
– Нет еще, княже…
– Тогда тебе гонца ждать надобно, а не за безумцами немытыми бегать… – Зверев походя влепил какому-то мужику затрещину: – Почему в шапке перед князем?
Снизу послышался визг: Левший, отложив оружие, спихнул знахаря с причала, а теперь, улегшись на живот, пытался выловить обратно.
Ушкуй стоял, естественно, на глубине, а умел плавать несчастный провидец, нет – никто не поинтересовался.
– Так ты кушать будешь, князюшка мой, – кашлянув, вернулась к главному вопросу Полина.
– Обожди, милая. Сперва деревню от напасти хоть как-то оборонить нужно. Раз уж я тут князь, то на мне эта обязанность и висит, за меня мой долг никто не исполнит.
