Посему дома нам можешь не готовить, на ушкуе мы пока поживем.
– А на дно сесть не боитесь, Андрей Васильевич? А ну, пересохнет река – как же тогда?
– Отчего ж ей пересохнуть? – насторожился Зверев. – Нечто такое бывает?
– А как же, батюшка, – всплеснула руками девица. – Через два года на третий случается. Как год сухой, так порог Тайпаловский затихает, а во Вьюне вода так садится – курица вброд перейдет. В Ладогу и вовсе ничего не течет, отмель одна. Вся вода в болотах здешних остается.
– И долго это длится?
– Иной раз и до осени реки нет, – ответил Фрол.
– До самых дождей. А там, глядишь, и порог просыпается, и во Вьюне вода подрастает.
– Коли так, место у причала углубить надобно будет, или козлы приготовить, чтобы корабль на него опускать, – решил Андрей. – Беда небольшая, мы летом уезжать не собираемся. Пора в княжестве хозяйством заняться, а то захирело совсем. Вы как отсеялись, Фрол? Озимые после морозов нынешних взошли?
– Взойти-то взошли, батюшка, – снова поклонился староста, – да с яровыми беда.
– Что такое?
– Опять у нас за зиму трое мужиков отошли, – перекрестился приказчик. – Ладно Филон, он уже пожил. А двое и вовсе молодые. Мрут мужики, Андрей Васильевич, мрут, аж самому страшно. Ныне трое, о прошлом годе четверо, два тому назад – опять трое. И так людей в деревнях не осталось, одни бабы, а все тянет и тянет лихоманка добрых работников. Кому пахать-то ныне, княже? Кому косить, убирать? Нечто девкам и детям малым такое выдюжить?
– Сколько же сейчас в княжестве мужиков?
– Осьмнадцать смердов, батюшка, со мною вместе.
На них шестьдесят баб взрослых, да больше вдовых. Семь девок на выданье выросло, да на них всего три жениха гоголями ходят, кривятся, самых ладных выбирают, а прочих попортить норовят. Не знаю, как и быть, батюшка. В Кореле иным женихам покажешь – так ведь и увезут, вовсе никого не останется. Посулами молодцев сюда не заманишь. Про проклятье наше вся округа знает. Как бы свои не сбежали, и то слава Богу. Они ведь пока без земли, вольные смерды.
– Что за проклятие? – не поняла Полина. – Ты о чем, Фрол?
– Брось, милая, все это языческие суеверия. Пред Господним крестом все заклятия бессильны. Забудь, не тревожься.
То, что Полина, потомок великого Гостомысла, не знала про висящее над ней родовое проклятие, Андрея не удивило. Каково бы ей жить с таким знанием? Вот никто глаза-то и не открыл. Но сам молодой человек сразу вспомнил про совет Лютобора побрататься с вековым дубом: «Нужно сделать это, и побыстрее.
