А то как бы в новом сезоне не попасть в число жертв какой-нибудь „лихоманки“ или „колик“».
– Насколько посевов меньше стало?
– На двадцать чатей, Андрей Васильевич. – Староста чуть отступил, нервно тиская шапку. – Всего двести тридцать семь чатей ныне вспахано, вместе с озимыми. Можешь проверить, батюшка, дважды все счел, усе до колоска проверил.
– Вот, черт! – не выдержал Зверев.
По правилам разрядных книг со ста чатей пашни полагается выставлять государю на службу одного человека. Коли признать нынешнее положение, то выходить на службу ему придется самому, с одним холопом.
Князь Сакульский с ополчением! Позорище!
– Коня мне оседлай. И себе тоже. Едем земли осматривать, – резко приказал Андрей. Поднял к губам руку жены, поцеловал в ладошку: – Извини, надо самому все осмотреть. Жди меня на ушкуе. Сегодня же до ночи вернусь.
– Ты же не обедамши, куда так срываешься?
– Вечером пообедаю, жди.
– Забава, ступай, – тут же отослал девицу староста. – Будет конь, батюшка, сей же час будет.
Самый лучший в княжестве. Лично оседлаю."
"Лучшим в княжестве конем оказалась пегая в яблоках, тощая кобылка. Впрочем, если здесь уцелело всего два десятка подворий, то скакунов имелось не больше сотни. Так что лошадка вполне могла быть и лучшей. Выбора-то никакого. Себе староста оседлал серого мерина с устало повисшей головой – так тот все время и скакал, почти касаясь мордою травы.
Из Запорожского на запад уходила накатанная грунтовка, но Фрол свернул на тропинку, проскакал по ней с полверсты по гребню широкого, вытянутого далеко на север холма, и остановился у прыгающего по камням шумного прозрачного потока, над которым висело прохладное облако брызг.
– Вот они, пороги наши, Андрей Васильевич, – похвастался староста. – Хотя летом, бывает, и пересыхает досуха, однако, пока течет, в него лучше не ступать. Сносит, ровно чекой тележной по ногам бьет. Силища!
Над ручьем, почти касаясь искрящихся струй, свисали влажные ивовые ветви, сквозь которые, саженях в двухстах, за небольшим разливом, виднелся внизу ушкуй.
На причале Полина давала холопам какие-то распоряжения. Андрей находился над судном довольно высоко, примерно на пятом-четвертом этаже. Он повернул коня против течения, поехал по тропинке дальше и вскоре увидел перед собой раскинувшееся озеро[80].
– Суходол, – с готовностью пояснил Фрол. – По этому берегу озера твоя земля, княже, а по ту сторону – тиверская.
