– Тише, Лисьин, потерпи, – шепотом посоветовал Трошин, тоже оказавшийся среди пленников. – Мы на государевой службе были. Известно, за счет казны выкупать должны. Выкупят. Дойти только надобно, не помереть. Ты держись.
– Как же это случилось, боярин? Откуда они…
– Вестимо, откуда. В другом месте где-то Суру перешли, селения разграбили, а назад через наш брод двинулись. Кто же их ждал со спины?
– Это я виноват, – стукнулся затылком о землю Андрей. – Дозоры и в тыл надобно было посылать. Вас всех в броне заставлять ходить, и с оружием, со щитами.
– Ты и заставлял. Это мы, дураки, не слушались. Ты, княже, силы береги. Они ведь нас еще верст двести гнать будут. А то и триста.
– Какие версты? Я утром вообще не встану. Меня сейчас на волю отпусти – и то лежать останусь.
Но Андрея утром подняли. Самым банальным способом: накинули петлю на шею и поскакали вперед. Едва не задохнувшись, князь Сакульский волей-неволей поднялся на ноги и побежал.
Покормить пленников никто не удосужился, напоить – тоже.
За весь день Звереву удалось хлебнуть чуток воды только один раз: увидев ручей, Андрей просто упал в него лицом и успел сделать два глотка, прежде чем петля рванула его за шею, едва не оторвав голову. Если бы петля была скользящая – он преставился бы еще до полудня. Но и так к вечеру он повалился на землю полузадохнувшимся, плохо соображающим существом. Все человеческое из князя, похоже, вылетело где-то перед ручьем. И опять никто не удосужился ни покормить, ни напоить пленников.
Лошадей поили, полон – нет.
Татары добились, чего хотели. Новым утром из двух десятков пленных холопов не поднялись с земли трое. Но это ничуть не смутило разбойников. Всех остальных подбодрили плетьми, накинули на шеи петли – и пожалуйте в путь. Андрей попытался мысленно прикинуть, что это такое: двести верст. Получалось, дней восемь непрерывного бега.
– Лучше бы я умер сразу, – в который раз взмолился он. – Все равно все передохнем. Но так хотя бы обошлось без лишних мук.
В этот день им повезло только в одном.
На пути встретился ручей шириной в три шага. Люди падали в него и, пока их волокло по дну – пили, пили, пили.
Но вечером выяснилось, что пленников осталось всего десять. В этот раз их бросили ночевать между двумя телегами, к одной из которых была привязана невольница – девушка лет восемнадцати. Она была совсем рядом – достаточно руку протянуть. Но Андрей на нее старался не смотреть, а уж тем более – не стал заговаривать.
