Молодой боярин затянул гнедому подпруги, распутал повод, поднялся в седло и двинулся вслед за ней, держась на некотором удалении. Успокоился он лишь тогда, когда бабулька, подобострастно кланяясь и крестя отворившего калитку холопа, вошла на заветный, закрытый для него двор. Теперь ему снова оставалось только ждать.
– Поеду-ка я выпью, – решил Андрей. – Голову немного задурю – глядишь, и время быстрее пройдет.
До двора Ивана Кошкина ехать было, к счастью, недалеко – вот только первым, кого увидел Зверев, въехав в ворота, был боярин Василий Ярославович.
– Вовремя, сынок, – кивнул ему Лисьин и отпустил Никиту, которому только что давал какие-то поручения. – Ну как, насмотрелся на Москву? Заскучал, поди, в четырех стенах? Ни охоты, ни простора, чтобы с рогатиной, сабелькой али луком поиграть. Ну да ныне все, покончили мы с хлопотами. Вечерком попаримся на дорожку да завтра на рассвете и поедем.
– Как завтра? – вздрогнул Андрей. – Уже? Но почему завтра? Я не могу…
– Забыл, сколько мы тут просидели, да сколько дней нам еще на обратный путь понадобится? Страда, сынок.
И так опаздываем, чтобы проследить за всем хозяйским глазом. А Ольгу Юрьевну ныне перетруждать нехорошо… Постой, – спохватился он. – Как это ты не можешь? Почему?
– Понимаешь, отец, – погладил гнедого по морде Андрей. – Понимаешь…"
"Не так-то просто было облечь в слова все то, что творилось у него в душе. Что это было? Любовь? Да нет, что за бредовая мысль?! Он с княгиней даже словом ни разу не перемолвился, познакомиться не успел.
Какие тут могут быть чувства? Может быть, он оказался заворожен ее красотой? Да тоже вряд ли… Какая красота? Лицо в веснушках, хотя давно не сезон, черты обыкновенные, как у многих. Да еще и за беса его приняла! Помнится, он всего лишь собирался взглянуть на нее поближе. Это получилось. И что теперь? Больше он ни к чему и не стремился, ничего не хотел! Просто чертовщина какая-то. Глупое и бессмысленное наваждение.
– Ты прав, отец, – кивнул Зверев. – Засиделся я тут, с ума от безделья сходить начинаю.
Ну какие у меня тут могут быть дела? Конечно же, едем.
Соколиные поля
Пахома они обогнали на второй день, перед Ржевом. Дядька ехал, довольный судьбой, напевая негромко какую-то протяжную песню. От него сильно пахло пивом, но выглядел Белый вполне благообразно, с облучка не падал.
– Ты смотри, до заморозков добраться успей, – придержав ненадолго коня, посоветовал ему Василий Ярославович. – В телеге ведь ночуешь, как бы не застыл.
