Уж не о Великом ли князе? Да-а?! – Волхв остановил иглу и спросил еще раз: – Ты хочешь узнать ближнее будущее Великого князя?
Маятник решительно закачался.
– Ну, коли нужда такая есть… – Лютобор убрал магический инструмент. – Вечером гляну и приду, расскажу. Ступай.
Андрей ощутил резкий толчок в грудь – и открыл глаза. Он был в светелке один. Из окна лился яркий свет. На улице все еще продолжался день.
– Надеюсь, это был не сон, – поднялся с постели новик. – Ладно, подождем ночи. А пока пойду, пива попью.
Братчина у нас все же. И спится после хмельного крепче.
* * *То, что сон будет вещим, Андрей понял, едва успел сомкнуть глаза. Новик так долго ждал ночи, что сразу понял: он спит. Спит – и подходит по дороге к распутью. На перекрестке трех дорог стоит камень, на камне надписи: «Направо пойдешь… Налево пойдешь… Прямо пойдешь…» После слова «пойдешь» буквы каждый раз расплывались в серой дымке.
В центре перекрестка сидел мальчишка и кидал в надпись камушки.
– Скажи, отрок, – поинтересовался у него Зверев, – почему конца надписи не видно? Что случится, если туда или сюда пойти?
– Да разве узнаешь то, – взрослым мужским голосом ответил мальчик, – пока до конца не доберешься?
– Как же тогда путь верный выбрать?
– А как на камне написано, так и выбирать. Хошь – налево, хошь – направо. А хошь – и прямо. Токмо гляди, не ошибись. Жизнью платить придется. О том и предупреждение.
– Какое предупреждение?
– Так ведь вот оно. Камень… – Мальчишка вытянул шею, вскочил, отряхнул руки: – Ладно, побегу.
А то Лютобор сюда тащится. Опять ругаться будет.
Собеседник растаял в воздухе, а по левой дороге на перекресток вышел старый волхв.
– Здравствуй, Лютобор, – поклонился ему новик. – Ты настоящий али снишься?
– То не важно, – ответил старик, опершись на посох. – Важно, чего сказать хочу. Будущего у князя Великого нынешнего и нет совсем. Скачет уже смертушка его из древнего града Новгорода. Ныне с немногими сокольничими и конюшими отпустят его няньки на охоту близ села Коломенского.
Там его убивцы встретят, числом ровно полста душегубов, да муке последней и предадут. Новый же князь, Владимир Старицкий, горевать о том сорок дней станет, прежде чем стол Московский, великокняжеский принять согласится. Коли о новом князе спросить хочешь, то ответа сразу не дам, бо жизнь у него будет долгая, и умрет он от твоей руки. А про нынешнего сказал тебе все.
