Мысли его кипели, лихорадочно бились в поисках выхода из ловушки, но он ничего не мог придумать.
«Худородные»! И он – худородный. Повлиять ни на что не может. Даже когда рушится мир."
"«Лютобор, – вспомнил Андрей. – С волхвом нужно посоветоваться. Может, чего подскажет?»
На улице стоял полдень – однако старик, многие свои обряды проводивший ночью, имел привычку покемарить и днем. Если повезет – можно попробовать войти в его сон.
– Отлучусь ненадолго, – допив кубок, поднялся из-за стола Зверев.
– Настал момент такой.
Новик поднялся в свою светелку, снял сапоги, упал на застеленную ковром перину и закрыл глаза. Сосредоточился, избавляясь от волнений, останавливая мысли. Это упражнение они с волхвом делали уже несколько раз, и Зверев был уверен, что у него все получится. Полное расслабление, покой, отсутствие каких-либо движений, ощущений во всем теле. Ничего материального – только душа, невесомость, тишина. Потом – устремление вверх, к воображаемому свету. И когда внутри появляется ощущение тепла, можно тянуться к тому месту, какое тебя интересует.
В пещере колдуна, съежившись, сидела замотанная в платки девица. Лютобор мудрил у очага, размешивая в плошке коричневый бурлящий состав. Колдун не спал. Не повезло. Так, в бодром состоянии, с ним не поговорить.
Ворон громко каркнул, слетел со своего гнезда под потолком, уселся на плечо волхва. Снова каркнул.
– Тут кто-то есть? – Лютобор поднял голову, прищурился. Потом отставил плошку, снял с полки нитку с иглой.
Удерживая за хвостик, вывесил перед собой, повторил вопрос: – Тут кто-то есть?
Андрей опустился вниз, толкнул иглу. Она закачалась. Волхв остановил иглу, снова спросил:
– Ты мертвый? Живой? А-а, ну, если живой – значит, это ты, чадо. Давно не появлялся. В отъезде?
Зверев качнул маятник.
– Тогда понятно… Спросить чего хочешь? Ну да, сам мог бы догадаться, зачем таким путем являешься… Снадобье нужно? Нет? Тогда заговор? Опять нет… Знаю, у тебя нет свечей.
Наверное, глянуть в зеркало Велеса захотел?
Новик поколебался, потом качнул иглу.
– Ясно… На себя? Нет? Тогда на что же? Дай подумать… О будущем мы не раз говорили. Что, о будущем? Дальнем, близком? Понял, чадо, о близком. О родичах своих? Нет? О Руси, значит? Надо же, и правда о Руси. Что же тебя такое интересовать может? О Руси, о близком будущем… Что же тут быть такое может… О бедах русских хочешь узнать? Нет… О людях? Да. О знатных? Да.
