Видел я ее каждое утро, но при других, разумеется, нельзя было поговорить. Так что я уводил ее в исповедальню, и мы разговаривали. Вот на этих деревянных скамейках полюбили друг друга. Мэгги и Мэттью. Мэттью и Мэгги. Говорили через решетку. Вы можете представить более безнадежную любовь?
– Простите, просто для протокола, Мэгги – это сестра Маргарет Энн? – спрашивает Крис.
– Да.
– Сорок восьмой – семьдесят первый.
Мэттью Макки кивает.
– Я знал, что надо уходить. Все было довольно просто: я нашел бы работу, все экзамены у меня были сданы, Мэгги стала бы медсестрой, купили бы домик на побережье.
Мы оба выросли у моря.
– Вы собирались сложить сан?
– Разумеется. Позвольте мне спросить. Почему вы пошли в полицию, старший инспектор Хадсон?
Крис задумывается.
– Честно? Я окончил школу, мама сказала, чтобы шел работать, а мы в тот вечер смотрели «Джульетту Браво».
– Ну да, так оно и бывает, – говорит Мэттью Макки. – В другом городе, в другой стране я мог бы стать летчиком или зеленщиком, но в силу обстоятельств, и только поэтому, стал священником.
Это была работа, и крыша над головой, и возможность уехать из дома.
– А Мэгги? – спрашивает Донна. – Она тоже собиралась все бросить?
– Мэгги было труднее. Она верила и сохранила веру. Но она ушла бы. Думаю, что ушла бы, со временем. Я думаю, она была бы теперь со мной в Бексхилле, моя зеленоглазая. Но ей было труднее. Я рисковал, как рискуют мужчины, а она – как рискуют женщины, а в те дни они рисковали многим больше, помните?
Джойс наклоняется к нему, берет за руку.
– Что сталось с вашей Мэгги, Мэттью?
– Она приходила ко мне. Вечерами, если я понятно объяснил. В сторожку. Когда гасили свет, выскользнуть становилось не так трудно. Мэгги была не дурочка, она запросто вписалась бы в вашу компанию. Прибегала ко мне по вторникам и пятницам, в эти дни было проще. Я зажигал для нее свечу в верхнем окне. Если свеча не горела, она понимала, что меня куда-то вызвали или у меня гости и приходить не надо. Но когда я зажигал свечу, она всегда приходила.
Иногда сразу, иногда я долго и мучительно ждал, но она приходила всегда.
Макки прокашливается, собирает складками лоб. Джойс крепче сжимает ему руку.
– Я пятьдесят лет об этом молчал, а тут дважды за день рассказываю. – Слабо улыбнувшись ей, он заставляет себя продолжить.
– В среду, семнадцатого марта, я зажег свечу. Ждал, ходил по комнате. Одна половица в гостиной, если на нее наступить, отзывалась тремя короткими скрипами.
