Мэттью Макки не ведет ее в верхний правый угол, где хранят свои тайны старые могилы. Вместо того он убирает ладонь с ее спины, сходит с дорожки и сворачивает между двумя рядами более новых, чистых и белых надгробий. Своей обычной дорогой. На этот раз Элизабет идет за ним, и они останавливаются перед могильной плитой. Элизабет всматривается в надпись.
Сестра Маргарет Энн
Маргарет Фарелл 1948–1971
Элизабет берет Мэттью за руку, переплетает его пальцы своими.
– Здесь красиво, Элизабет, – говорит он.
Элизабет смотрит вдаль, за стену, туда, где поля, холмы, деревья, птицы.
Действительно, красивое место. Покой нарушает шум внизу, торопливые шаги. Элизабет смотрит на часы.
– Это меня спасать идут, – объясняет она. – Я просила, если не выйду за два часа, чтобы ломали дверь. И входили со стрельбой.
– Два часа? – удивляется Макки. – Целых два часа прошло?
Элизабет кивает.
– Много надо было сказать, Мэттью.
Он тоже кивает.
– Вам, наверное, придется все это повторить, когда все они наконец взберутся сюда.
Элизабет узнает Криса Хадсона – надо полагать, прямо с самолета. Он выбивается из сил на бегу. Элизабет дружески машет ему и видит на его лице облегчение. И что она жива, и что можно больше не бежать.
Глава 100
В Клубе загадочных кроссвордов раскол. Составленные Колином Клеменсом головоломки три недели подряд первой разгадывала Ирен Догерти. Фрэнк Карпентер выдвинул обвинение в недобросовестности и получил некоторую поддержку. На следующий день на двери Колина Клеменса появился листок с непристойным кроссвордом, и Колин, решив его, как с цепи сорвался.
В результате этих событий заседания Клуба загадочных кроссвордов перенесли на неделю, пока обе стороны остынут, и Мозаичная комната неожиданно оказалась свободна. Клуб убийств по четвергам занял обычные места, а Крис с Донной захватили в общей гостиной пару складных кресел. Мэттью Макки сидит в кресле в углу. В центре внимания.
– Я только приехал тогда из Ирландии. Просто искал приключений.
В те времена куда только не посылали: в Африку, в Перу, но обращать язычников и все такое – это не для меня. Подвернулось это место, и в 1967-м я отплыл к неведомым берегам. Здесь все было, в сущности, так же, как сейчас. Очень красиво, очень спокойно. Сотня сестер, но такие тихие, что их и не заметишь. Как на цыпочках ходили. Здесь, в монастыре, был покой, но и работа была, больница действовала постоянно. Я гулял по округе. Причащал, принимал исповеди.
