Ни за что бы не стал его убивать, что я, себе враг? Поставь мне четверку.
Ибрагим качает головой.
– Получишь семь. Ты задирист, у тебя горячая голова, ты не всегда слушаешь голос разума, ты был в самой буче, и ты на инсулине – то есть умеешь обращаться со шприцем. Вот тебе и итог.
Рон кивает, признавая справедливость доводов.
– Ладно, поставим мне шесть.
Ибрагим семь раз постукивает ручкой по странице, потом поднимает глаза.
– И еще, по-моему, твой сын, может, знаком все-таки с Тони Карраном. Так что получается семь.
Вот теперь Рон потерял покой, и кубики льда в его стакане отзванивают другой мотив. Спокойствие он утратил, но говорит все так же тихо.
– Джейсона в это дело не втягивай, Ибрагим. Не делай глупостей.
Любопытно, думает Ибрагим, но вслух не говорит.
– Мы оцениваем себя, Рон, или не оцениваем?
Рон очень долго смотрит на друга.
– Оцениваем, оцениваем, все правильно. Ну если у меня семь, так и у тебя семь.
– Справедливо. – Ибрагим делает пометку в блокноте. – А причины есть?
Сколько угодно причин, дружище, думает Рон.
Он уже улыбается, атмосфера расчистилась.
– Больно ты умный, это раз. Можешь записать. Ты психопат или социопат – не помню, кто из них хуже. Почерк ужасный, это верный признак. Ты иммигрант, а мы все про них читали. Какой-нибудь бедный британский психиатр, белый паренек, сидит из-за тебя без работы. И еще, ты мог озвереть из-за того, что лысеешь, люди убивали и за меньшее.
– Вовсе я не лысею, – возмущается Ибрагим. – Спроси у Энтони, какие у меня волосы, он от них в восторге.
– И ты был там, в самой гуще, как обычно. И как раз такие, как ты, в кино совершают идеальное убийство, просто чтобы проверить, сойдет ли оно им с рук.
– Вот это верно, – признаёт Ибрагим.
– В исполнении Омара Шарифа, – добавляет Рон.
– Итак, насчет моих волос мы согласились. Ладно, ставлю себе семь. Теперь Джойс и Элизабет.
Ибрагим наслаждается поздней беседой. Когда Рон уйдет, останется разве что почитать, составить новые списки, потом загнать себя в постель и ждать, когда придет сон, который никогда не торопится.
Слишком много голосов добиваются его внимания. Слишком много людей прячутся в темноте, ожидая от него помощи.
Ибрагим знает, что обычно он засыпает последним в Куперсчейзе, и в этот вечер радуется предлогу не ложиться. У него компания. Два старика, отражающие наступление ночи.
Снова раскрыв блокнот, Ибрагим смотрит в окно на квартиру Джойс. Всюду темно. Поселок спит.
